Освободить 10-го - Хлоя Уолш

Внезапный прилив тепла окатил меня, потому что я точно знала, что значит это загадочное сообщение. Сердце билось бешено, и я рвалась ответить.

Вернись с лагеря по плаванию пораньше. Мы можем начать заранее. x

Затаив дыхание, я уставилась в экран и ждала ответа, а когда телефон снова зазвонил через пару секунд, я дрожала от радости.

Застрял в Керри до воскресенья. x

Сдерживая вздох разочарования, я написала новое сообщение. Значит, увидимся только в школе в понедельник. x Ответ пришёл мгновенно. Не волнуйся. Я всё исправлю. ;) x Улыбаясь, я ответила.

Как? x

Телефон зазвонил через десять секунд.

Много прикосновений ;) x

Сердце ухнуло в груди, и я дьявольски усмехнулась, отправляя ответ.

НАКОНЕЦ-ТО. x

— Ну, есть только один человек, кто может так тебя заставить улыбаться, — засмеялась мама. — Так что я не удивлена.

— Хмм? — я смутилась, быстро сунула телефон в карман и выдохнула дрожащим дыханием. — О, это Хью.

— Да, дорогая, — задумчиво произнесла мама. — Я поняла. — Он не вернётся из лагеря до воскресенья, — сказала я, сердце всё ещё бешено колотилось, — так что мы не увидимся до школы. — О, нет! — сделала мама притворное удивление. — Как же вы с ним проживёте без друг друга?

— Он уже неделю отсутствует, — напомнила я с раздражением. — Семь дней, мама.

— Ну, тогда уверена, ты выживешь ещё четыре дня без своего возлюбленного, — мама рассмеялась без сочувствия. — Я, правда, тоже скучаю по нему дома, хотя и не настолько, как твой отец. Да, я тихо была уверена, что мой отец любит моего парня больше, чем меня.

Дома всё было напряжённо — отношения родителей трещали по швам с тех пор, как состоялись похороны, но отец действительно выходил из плохого настроения, когда появлялся Хью.

Мама говорила, что это потому, что ему нравится, когда в доме есть ещё один мужчина, но я знала правду.

Папа любил Хью, потому что тот подставлял ему плечо. Когда папа уезжал — а это случалось часто — он знал, что может положиться на моего парня, который возьмёт на себя роль главного мужчины в доме. Чем больше родители ссорились, тем чаще отец уходил, а чем чаще уходил отец, тем больше мой парень брал на себя ответственности. Это было неправильно — сколько мои родители за последние два с половиной года опирались на Хью, но он никогда не жаловался. Худшее было моё собственное бессилие без него, но и тогда мой парень не сдавался и не отступал, и я точно знала — те части моего тела, сердца и разума, которые ещё можно спасти, навсегда будут принадлежать ему.

Несмотря на срывы и мании, Хью продолжал проникать в мой мир, словно храбрый рыцарь, и защищал меня от эмоциональной осколочной бури, жаждущей разорвать меня на куски.

Я вовсе не была достойна этого парня и не заслуживала терпения, которое он проявлял ко мне, но отчаянно пыталась им стать. Мои мысли вернулись к кошмарному лету 2001 года, и я вздрогнула, вспомнив, как близко была к тому, чтобы потерять Хью. Первой годовщине смерти моей сестры сопутствовал мой первый действительно тяжёлый маниакальный эпизод, о котором я почти ничего не помнила. Зато я помнила стыд, который охватил меня, когда я очнулась в больничной палате в глубокой депрессии. Я не помнила, что перестала принимать лекарства, но именно это сказали врачи. Я не помнила, как разрушала свою комнату, срывала с стен фотографии Каойвми или бегала голая по полям за домом. Но врачи утверждали, что всё именно так и было. Хуже всего было слышать, что я связала поводок для лошади вокруг шеи и бросилась с верхнего этажа сена в амбаре, а Хью сломал локоть, упав с уступа, когда пытался меня спасти.

Он действительно сорвал меня с края и спас мне жизнь в тот день и ни разу не винил меня за это, но я винила. Я не могла простить себя за то, что подвергла его опасности.

После этого падение было таким сильным, что я провела недели летних каникул в постели, почти не ела, редко принимала душ и вообще гнила под одеялом.

Потом я снова ожила, но меня мучили ошибки, которые я совершила во время мании. Хуже всего, что виновата была только я сама, а папа был не прочь напомнить мне об этом.

Тот тёмный период в моей жизни — то, о чём я не любила думать, потому что боялась, что если слишком долго задумываться, то сглазишь себя.

День рождения Клэр пару недель назад снова напомнил мне, как быстро мой мир может рухнуть.

— Послушай, я знаю, что последние годы были тяжёлыми, но как насчёт того, чтобы провести чёткую черту и считать поступление в колледж Томмена нашим новым началом? — мама бросила на меня надеждный взгляд, и я едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть от вида её измождённого лица. — Ну? Как тебе идея, детка?

— Звучит как план, — ответила я, заставляя себя быть дочерью, которой она хотела меня видеть.

ДЕВУШКИ ИЗ ТОММЕН

Лиззи

2 сентября 2002 года

— Это как замок, — воскликнула Клэр, прижав книги к груди и кружась по двору, явно поражённая средневековым видом здания, которое станет нашим академическим домом на ближайшие шесть лет.

— Разве оно не красиво, Лиз?

— Да, — ответила я, сжимая ремни рюкзака и оглядываясь на стены, обвитые плющом, из древнего кирпича, похожего на церковь. — Впечатляет.

— Миссис Лоуни сказала, что колледж Томмен построен в 1667 году, — с восторгом сообщила она, вываливая факты, которые наш учитель в начальной школе рассказывал про этот престижный пансион. — Приём в школу очень жёсткий, не говоря уже о дорогой плате за обучение, и всего шесть стипендий выдаются в год.

— Да, Клэр, я знаю, — вздохнула я. — Я была в классе, когда миссис Лоуни рассказывала это.

— Извини, — ответила она с застенчивой улыбкой. — Забыла. Я много пропускала последние два года, так что не могла винить её в забывчивости. — Ничего, — поддержала я её улыбкой. — Продолжай. — Правда? — Клэр посмотрела на меня большими, полными надежды глазами. — Можно я расскажу всё целиком? Я знаю это наизусть.

— Конечно, — улыбнулась я. — Вперёд.

Моя подруга, едва сдерживая волнение, прочистила