Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

Смотрит зверек на меня так, что притвориться, будто не слышала, не могу. Откладываю вилку и пожимаю плечами.

— Меня оправдали, — начинаю я. — Расписки от Каруга признали поддельными. Так что его долги — не мои проблемы.

Марта кивает одобрительно. Бродяга как будто улыбается, если он вообще умеет это делать. А я продолжаю неприятную часть:

— Но прочие долги, связанные с самим поместьем, в том числе налоги, остаются за мной. И вот их точно надо думать как выплачивать, даже с учетом того, что нам дали небольшую отсрочку.

— Значит, нам нельзя долго горевать и думать, — решительно говорит Марта. — Нужно восстанавливать оранжерею.

— МакХоллс обещал, что за разрушенную оранжерею будет выплачена компенсация, — произносит Кайан.

По его хитрой улыбке становится ясно, что это идея вовсе не МакХоллса, но Кайан же не имеет сейчас никакого отношения к делу.

— Прекрасно, — я отодвигаю на край тарелки подгоревший кусочек моркови. — Не вижу смысла отказываться от щедрого предложения. Я займусь подготовкой всего для Беззеля.

— Я найду тех, кто может помочь в восстановлении оранжереи, — твердо говорит Марта. — Теперь, когда нет ограничений, все будет проще.

Проще. Только без Бенджи. А он так… старался. Слова застревают в горле. Марта все понимает. Некоторое время мы смотрим друг на друга, потом Кайан придвигает ко мне хлеб. Я отламываю кусочек, хотя есть сразу становится трудно.

Все обязательно наладится. Мы со всем справимся. А пока что надо просто привыкнуть.

Уже засыпая, замечаю, что аркан оставляет горящим огонек.

— Не надо, Кайан. Я больше не боюсь.

Утром приезжает Рейнар. Он присоединяется к нам как раз за завтраком. Я ожидаю услышать от него привычные шуточки, но он садится за стол, пока Марта ставит перед ним тарелку с омлетом и горячее какао.

— Шип? — Кайан тоже замечает напряженность друга.

Де Вольф в ответ только морщится и кладет перед нами письмо от МакХоллса. Оно запечатано чем-то похожим на сургуч с оттиском медвежьей лапы. Кайан прищуривается и берет бумагу. Печать ломается с тихим шипением и испаряется.

Кайан читает. Я вижу, как меняется его лицо, и замираю.

— Что случилось?

— Крауг умер этой ночью, — цедит Рейнар. — Официальная причина — остановка сердца.

Во рту становится горько. Тот человек, что еще вчера пытался мне угрожать, кричал, что я должна была сдохнуть, и мог выдать мою тайну… мертв. Я не испытываю ни облегчения, ни радости. Мне жаль, что он не понесет должного наказания и… не выдаст того, на кого работал.

— Артефакт? — спрашиваю я.

Рейнар качает головой:

— Нет, его сняли.

— Но… сердце так вовремя внезапно не останавливается, — произношу я.

— МакХоллс проверяет всех, кто имел доступ к камере, — говорит Рейнар. — Его тоже не устраивает, когда главный обвиняемый внезапно уходит на суд богов, не получив тут приговор.

— И что дальше? — спрашиваю я.

Кайан встречается со мной взглядом.

— Остались перевозчики, документы, корабли. МакХоллс продолжит.

— Ты прекрасно знаешь, что МакХоллсу быстро дадут понять, что не стоит в этом деле сильно ковыряться, — говорит Рейнар. — Я продолжу.

— Береги свои крылья, Шип, они любят их подрезать, — говорит Кайан.

— Пусть попробуют. Я люблю острые ощущения, — хмыкает Рейнар.

— Что с оставшимися в городе эфиролитами? — спрашиваю я.

Все же они опасны для простых жителей. А я пока не уверена, что золотолист может помочь не только арканам, но и людям.

— Их увезли, остальные склады проверяют. У храма никто не появился, — отвечает Рейнар. — Тех, кто завалил шахту, упустили. Зато портовые записи вывели на несколько рейсов к Ракетсии. Теперь будем выяснять, кто принимал груз.

Он устало снимает перчатку с правой руки.

— Часть людей еще ищем.

— А кто… Что за мужчина сидел в первом ряду вчера? Справа, — спрашиваю я. — С абсолютно белыми волосами? У него, кажется, на плаще был золотой олень.

— Герцог из северных земель, — говорит Кайан. — А что?

— Вчера Крауг кричал, что я не Элис, — отвечаю я и перевожу взгляд на Рейнара. — А этот герцог… Он был единственным, кто на это отреагировал.

Я замечаю, как Кайан напрягается, тоже поворачивает голову на де Вольфа. Рейнар переводит взгляд между нами. Я едва заметно веду плечом, и он понимает, о чем я. Кивает.

— Считай, что ты своей иронией совсем очаровал меня, и я прониклась к тебе бесконечным доверием, — вздыхаю и сдвигаюсь на краешек стула. — Я действительно не Элис.

Я рассказываю Рейнару про себя, про то, как тут очутилась, про то, как обо мне догадались Марта и Кайан. Да и Бенджи заметил. Де Вольф громко смеется, а потом ерошит свои волосы.

— Как же мне скучно раньше было жить! — восклицает он.

— Тебе правда смешно? — Кайан мрачнеет.

— Коготь, перестань! — отмахивается Рейнар. — Конечно, это все серьезно. И я присмотрюсь к Уильяму. Но не думаю, что кто-то воспринял слова Крауга всерьез. Он также утверждал, что ты руководила контрабандой. А потом признался, что пытался тебя убить.

— Но по какой-то же причине Алиса оказалась в теле Элис, — Кайан допивает одним махом свою горькую бурду.

Рейнар поднимается.

— Я уезжаю в столицу. Мой отпуск затянулся. Скоро начнут подозревать, что я действительно отдыхаю, — говорит он. — Уильям Саррекс как раз туда отправился. Да и… сдается мне, все следы ведут именно туда.

Я смотрю на его руку в перчатке.

— Очень жаль, что твои раны не связаны с эфирными каналами, — говорю я. — Их у арканов я вроде как научилась лечить.