Клыки - К. Л. Спир

— Просто отпусти ее, — взмолилась я. — Ты не убийца, Хоук.

— Нет, ты убийца! — закричал он, брызжа слюной изо рта.

Скай закричала от ужаса, прижимаясь ко мне.

— Да. Ты прав. Я убийца. — Я изо всех сил старалась не расплакаться, думать так, как учил меня Вольф.

Хоук отступил назад, но отчаяние, отразившееся на его лице, заставило мой желудок сжаться.

— Мне жаль, что все так закончилось, Скай.

— Хоук, пожалуйста, — взмолилась Скай, в ее голосе слышалась паника.

— Немо запечатал это место. — Хоук неопределенным жестом обвел нас пистолетом. — Никто не найдет вас, возможно, в течение десятилетий. Это будет ваша могила.

Теперь мне было трудно дышать.

— Хоук, пожалуйста. Мист все еще верит в тебя…

Его лицо исказилось от ярости, и я поняла, что облажалась, упомянув Мист.

— Не смей произносить ее имя, — прошипел он. — Я любил ее. У меня была распланирована вся наша жизнь, а потом ты все испортила.

— Прости меня, — прошептала я, слезы катились по моему лицу. — Мне так жаль.

— Ты украла у меня все. — Его голос дрожал. — Поэтому я собираюсь похоронить тебя там, где тебя никто никогда не найдет.

Он поднял пистолет и направил его на меня, но Скай метнулась вокруг меня, раскинув руки, как будто могла поймать гребаную пулю.

— Нет! — закричала она, и, думаю, я тоже закричала, когда наклонилась вперед, пытаясь ухватиться сзади за свой свитер, который был на ней.

Выстрел прогремел как гром, но в то же время из ее рук вырвался огонь.

Я инстинктивно отпрыгнула назад, подальше от обжигающего жара, и ахнула, когда огонь полностью охватил тело Хоука. Он кричал, отбиваясь от пожирающего его пламени. Его пистолет с грохотом упал на пол, но я сосредоточилась на Скай.

Она стояла, полностью объятая пламенем, как будто была существом, созданным из огня и пепла. Пламя, казалось, не причиняло ей боли, как Хоуку, но когда она повернулась ко мне, я поняла, что она хватается за грудь, туда, где из огнестрельной раны сочилась кровь. Я бросилась вперед и схватила ее за руку одной рукой, но только для того, чтобы отпустить ее с криком боли, когда огонь опалил мою кожу.

— Боунс! — закричала она, в ее широко раскрытых от ужаса глазах отражалось оранжевое пламя, охватившее ее.

— Потуши огонь, Скай! — Я закричала, прижимая к себе обожженную руку. — Я не могу прикоснуться к тебе!

— Я не могу! — всхлипнула она.

Какая-то часть моего мозга отметила, насколько странно было то, что кровь просто стекала по ее коже, не тронутая пламенем. Я взглянула на свою руку, но волдыри от ожога, покрывавшие мою кожу, были очень реальными.

Скай упала на одно колено, хватая ртом воздух.

— Скай! Ты должна попытаться! Попробуй потушить это! — Я умоляла.

— Это не так.… не работает! — прохрипела она.

Я знала, что должна успокоиться; хороший целитель был бы спокоен и рассказал бы ей об этом, но мое сердце билось где-то в горле, а она истекала кровью, и я не могла прикоснуться к ней, потому что она была, блядь, в огне.

— Пожалуйста, Скай! Погаси это! — Я беспомощно зависла рядом с ней.

— Помогите мне! — взмолилась она, с ее губ стекала кровь.

— Я не могу!

Пламя взметнулось еще выше, словно подпитываемое паникой, которую я видела на ее лице. Она рухнула на землю; я забыла об этом и попыталась снова поймать ее, шипя от боли и отдергиваясь, когда моя кожа снова загорелась.

— Скай! — Я закричала.

Она лежала на спине с перекошенным от боли лицом, изо всех сил пытаясь дышать. Я видела, как она угасает. Пулевое ранение выглядело так, словно, вероятно, прошло через легкое. Я попыталась призвать свою силу, исцелить ее вспышкой света, как я делала с другими людьми раньше, но ничего не произошло.

— Скай, пожалуйста, попробуй!

Ее глаза закрылись, слезы все еще катились по лицу, а дыхание превратилось в бульканье. Я закричала от отчаяния, безуспешно пытаясь призвать золотой свет в свои руки, не прикасаясь к ней.

— Скай, нет!

Всего через несколько секунд ее грудь замерла и больше не двигалась. Пламя внезапно погасло, и я быстро схватила ее за руку, ожидая, что она будет горячей, но это было не так. Я направила на нее свою целительную силу, но, как и в случае с Треем, она просто испарилась в воздухе, вместо того чтобы просочиться в ее кожу. Она была мертва.

Я обхватила ее безвольное тело руками и прижала к себе, прерывисто рыдая и извиняясь. Ее одежда сгорела дотла. Ей будет холодно в этой ужасной камере. Я попыталась сильнее обнять ее, чтобы согреть, игнорируя маленькую часть моего мозга, повторявшую мне симптомы шока.

Свет в комнате начал меркнуть, и я подняла глаза. Тошнота нахлынула, когда я поняла, что фонарь лежит на боку, разбитый, а оставшийся свет исходит от горящего тела Хоука. Он ударился о грубую каменную стену, его тело завалилось набок, превращаясь в уголь и золу. Внезапно до меня донесся запах, и меня затошнило от запаха горящих волос и плоти. У меня заболело горло от дыма.

Огонь в камине превратился в тлеющие угли, погрузив комнату во тьму. Я уставилась на мерцающее оранжевое свечение, молча умоляя его остаться, даже когда мой разум уклонялся от ужасного осознания того, что это было.

Он снова замигал, затем погас.

34

Я рыдала, доводя себя до состояния паники, все вокруг казалось сном. Тело Скай похолодело, но я не могла отпустить ее. Я не хотела, чтобы она лежала обнаженной на холодном каменистом полу. Не знаю, сколько я так просидела, но этого было достаточно, чтобы ее тело начало коченеть по мере наступления трупного окоченения. Почему я не могла призвать свою силу и пустить ее в ход, когда мне это было нужно? Почему я всегда была такой бесполезной, когда это имело самое большое значение?

— Эмбер!

Я выпрямилась, задыхаясь. Это было наяву? Мне приснилось…

— Эмбер! Ты меня слышишь?

Я перестала дышать, каждая клеточка моего тела напряглась, чтобы сосредоточиться на слабом голосе в моей голове.

— Мак?

— О боги, Эм, где ты? — Его отчаянный голос становился все громче, когда я сосредоточилась на нем.

— В камере. Под башней. У Хоука была сила. Мак, он убил — убил ее. Скай. Скай мертва. — Выдавила я, надеясь, что в моих словах есть хоть какой-то смысл.

— Хоук? — Это единственное слово вибрировало от ярости.

— Он тоже мертв.

— Держись, Эм, мы идем, — яростно пообещал он. — Держись, ладно?

— Пожалуйста, поторопись, — всхлипнула я.

— Я иду,