Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

передача «В мире животных» могла бы посвятить этим тварям целый цикл репортажей, обеспечив себе, таким образом, ошеломляющий успех. Как жаль, что я не перед телевизором, а в чаще, и эти прекрасные величественные особи глядят на меня не с голубого экрана, а из моего пространства и времени.

Их глаза умные расчётливые с азартом просчитывали варианты моих дальнейших действий.

Вцепившись в истерзанный наличник, я смотрела в истлевающую ночь. Совсем чуть-чуть до утра осталось. Не успею, не доживу.

Жаль.

Медведь мягко толкнул меня в спину. И я покорно пошла на волков, с упоеньем вдохнула свежий воздух, молитвенно взглянула на Селену. Скоро ночи конец, а вместе с нею и мне. Незаметно пощупав живот, я убедилась, что обе книги никуда не делись и всё ещё там, подле моего тела. Может, удастся разыграть последнюю карту и спасти Ванечку.

Спускаясь по ступенькам, я всё ещё надеялась нырнуть в темноту. Да где уж там, моими тюремщиками были не люди, от этих не скрыться. Медведь обошёл меня и встал передо мною на все четыре мощные лапы, подставил круп.

Неужели сесть приглашает?

Затаив дыхание, я перекинула ногу через спину животного. Не дождавшись пока я устроюсь, мишка побежал с каждым шагом разгоняясь, я судорожно вцепилась в его шерсть. Волки сорвались с мест, помчались за нами, сохраняя некоторую дистанцию. Не оглядываясь, я слышала их прерывистое дыхание позади себя.

Небо понемногу бледнело. Вот-вот солнце взойдёт.

Различая дорогу, я поняла, что путь наш лежит к Велесову капищу. Тут я вспомнила, что медведь олицетворяет великого Бога Велеса и потому не может быть на службе зла. Так вот почему он так легко вошёл в заговорённую Наташей избу. Путь туда изначально был открыт для него. Возвышенное, чистое чувство наполнило меня. Солнечные лучи пробивались из-за горизонта, я тянулась к ним, мысленно улыбаясь своей глупости и ночным страхам. Надо же, в оцепенении ужаса, я позабыла, какими силами сама обладаю, мне и в голову не пришло ими воспользоваться.

Наконец, мы достигли капища. Вот он частокол, а за ним кружок идолов.

Но что за высокая фигура темнеет у самого требища?

Медведь остановился, я сошла на землю. По русскому обычаю поклонилась зверям лесным, все четыре махнули косматыми головами, указывая на вход в капище. И я послушная их воле, шагнула в круг. Человек в светлой мантии стоял ко мне спиной. Могучая рука великана опиралась на жезл. Мысленно я услышала молитву и подключилась к ней, понимая, что должна не просто стоять, но и участвовать в ритуале. В долгожданном действе передачи книги Рамира Зорина Великому Издателю. Свершилось то, ради чего отданы жизни пятерых, из-за чего мой сын томится в плену. Молитва закончилась, я была готова. Великий Издатель развернулся ко мне, в этот миг птичий хор взорвался тысячами голосов, завыли волки, медвежьи рыки огласили лес. Глядя прямо, я знала, что вокруг капища собрались несметные стада и стаи обитателей непорочненского леса.

Что есть красота? Кто красив, а кто нет? Как же глупа была я, когда не распознала в пронзительном, пугающем взгляде попутчика светлой силы божественного разума, не разглядела за телесной оболочкой, поигрывающей мышцами, осанку неземного существа, защитника приняла за врага, а его пристальное, изучающее внимание определила, как гастрономический интерес, чудодейственный жезл спутала со смертоносным копьём.

- Здравствуй, Августин. – Повинно прошептали мои губы.

- Здравствуй, Люба. – Он сделал шаг мне навстречу, я, полная священного трепета, подалась вперёд. – Надеюсь, ты разгадала все тайны?

- Только одна осталась недосягаемой для моего разума.

Его бровь вопросительно вздёрнулась.

- Как вытащить из беды моего сына.

- Твой сын — козырь нашего общего знакомого, а где твой козырь?

Я вынула из-за пазухи «Быть, или не быть», протянула Августину. Он минуту листал книгу, потом усмехнулся.

- С Мали этот номер больше не пройдёт. – «Быть, или не быть» утонула в складках мантии. - Где твой козырь?

Я с готовностью вручила Августину книгу Рамира. Не было смысла упираться, я находилась в полной его власти. Августин перелистал издание, задумался, пристально глянул на меня.

- Читала?

- Да.

- А что ж мишку моего не смогла одолеть?

- Так струхнула, что обо всём позабыла.

- Дурёшка ты маленькая. Ну да ладно, всё равно для Мали твои фокусы, что детские игрушки. С ним и пробовать не стоит. Советую на время позабыть тайное знание, открытое Рамиром. - Он ещё раз взглянул на книгу. – Что делать-то будем?

- Я готова умереть.

- Это всегда успеешь. Для такого нехитрого дела ума большого не требуется. А уж если и умирать, то так, чтобы не стыдно было и не досадно. Ради этой книги не одна жизнь оборвана. Может, хватит жертв?

- Взамен за Ванину жизнь Мали требует меня и книгу.

- Он не отпустит ребёнка, отец которого написал вот это! – Августин поднял книгу на уровень своего лица.

- Что же делать?

- Возьми пока творение своего мужа. Сегодня же расскажи всё своей начальнице, не упуская никаких подробностей. Выложи ей всё. Поняла?

- Да.

- И ещё. В цепочке не хватает одного звена. Это человек, очень нужный человек. Я открыл ему дорогу в Непорочное. Он пройдёт, и мышеловка снова захлопнется, но теперь будет полный комплект. Так что жди гостя и не смей отказываться от его помощи.

- Хорошо.

- Ну, езжай. Даст Бог, свидимся ещё.

Медведь, сопровождаемый тремя царственного вида волками, доставил меня к моей избе. Дождавшись, когда звери скроются из виду, я поскреблась в дверь. Галя тут же открыла, будто стояла в сенях.

- Слава Богу! – Она взволнованно перевела дух. – Ну, как? Получилось?

- Сверх ожиданий. – Заверила я, превозмогая боль, вспыхнувшую в груди. Слишком многое пришлось вспомнить, пройти теми путями, которыми зареклась не ходить.

По дороге на работу мы обнаружили, что «кто-то» вторгся в Наташину избу.

- О, Господи! – Запричитала Пенелопа Витальевна. – Кто ж осмелился-то? И как? Мы же не смогли.

Я не выразила никаких чувств, Галя покосилась на меня. Поняла. Меня беспокоило, что рукопись теперь не защищена, заклятья разорваны. Мы вошли в избу, Пенелопа Витальевна заплакала, Галя едва сдерживалась. Мне было не до слёз. В моём положении уже не плачут и даже губы не кусают. Мой ребёнок погибал в сумрачном мире под нашими подошвами, а я пока что не имела даже размытого плана его освобождения. Пока мои спутницы причитали над Наташиными кроватью