Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

- Разрешишь раны твои обработать, тогда подумаю.

Рамир тут же стянул рубашку, я сбегала в комнату за перекисью и синтомициновой мазью. Мои пальцы ловко манипулировали над несколькими порезами. Что делать с синяками, я не знала. В одном месте кожа будто лопнула от сильного удара, гной смытый водой снова натекал.

- Тут надо пластырем прикрепить.

- Не возражаю.

Как же больно мне было видеть то, что сделала с моим любимым человеческая глупость, имя которой шовинизм, национализм, фашизм, бездушие, бессердечие, чёрствость… Много у неё имён, и все они прокляты.

В какой-то момент меня передёрнуло — а ведь ещё предстоит с родителями объясняться.

Что из перечисленного сделает их суровыми и неразговорчивыми?

Мама заплачет, папа замкнётся, оба постараются оттянуть дорогую дочь от нехорошего человека.

Чем же он нехорош?

Не такой, как мы?

Не такой, как нам хотелось бы?

Не такой, каким принято быть?

Натягивая рубашку, Рамир чмокнул меня в щёку.

- Я сейчас уйду, ты пока думай, стоит ли связываться с таким, как я, и что скажут твои родители. У меня много дел впереди.

- Каких дел? – Я вцепилась в дядину одежду, так удачно пришедшуюся впору Рамиру.

- Сниму квартиру, найду работу, заберу у друга вещи и документы. Да и привести себя в порядок надо. Зарос, как бес. Терпеть не могу эту бородищу. Теперь мне есть ради кого жить…

- А если я передумаю? – Я знала, что этого не случится. Даже если весь белый свет восстанет против меня, я ни за что не откажусь от Рамира.

- Если передумаешь, - он заметно погрустнел. – Я всё равно буду жить ради тебя, только в стороне, чтобы не мешать.

- Я не передумаю.

Мы с трудом расстались. Он трижды возвращался, что-то спросить. Я всякий раз норовила вцепиться в его руку и постоять так минутку. Будто срослась с ним намертво, разъединение крайне болезненно.

- Ты там побыстрее решай свои вопросы. – Попросила я. – Ты ещё здесь, а я уже изнываю от тоски.

- Теперь, когда я нашёл тебя, ничего не бойся. Ничто не разлучит нас. Ничто и никогда, любимая. – Слово «любимая» он нарочно произнёс с акцентом.

- Что? – Сама не знаю отчего, но я смутилась.

- Мэ тут камав! – Прокричал он радостно и убежал.

«Мэ тут камав» - незнакомые слова приятным теплом легли на сердце.

***

Рамир вернулся через три дня. Стоит ли говорить, что этот небольшой срок полный счастливой деятельности изменил его. Прежняя его красота на фоне нынешней казалась тлеющим деревцем, теперь же передо мною раскинулись ветви могучего дуба. Несносная борода больше не портила впечатления.

О, нет, ни одна женщина не посмеет меня осудить. Кому под силу устоять перед чарами такого мужчины, моего мужчины?

Они пришли вечерком, их было двое, оба в костюмах, у Рамира в руках огромный букет, его друг держит за горлышко бутылку шампанского, в другой руке коробку конфет. Рамир представил товарища. Симпатичный юноша с редким в наших краях именем Пётр работал в типографии. Рамир не думал брать его с собой, но Петру уж очень захотелось познакомиться с сумасшедшей девушкой, которая ищет женихов под скамейками.

- Завтра же непременно залезу под садовую скамейку, авось кто-нибудь подберёт. – Шутил Петя, я от души хохотала, приглашая мужчин в дом и сетуя на то, что не предупредили о визите. Я бы подготовилась.

- А вот сейчас и посмотрим, что ты за хозяйка. Чем сможешь нежданных незваных гостей попотчевать? Соображай. А то не отдам тебе Рамира. – Возвещал Пётр, быстро осваиваясь на кухне.

Слава Богу, у меня нашлись банка шпротов, грамм двести хорошей колбаски, брынза и корейская морковка. Я скоренько почистила пару картошек, пожарила яйца и, пользуясь ранее данным тётей разрешением, посетила погреб, где смахнула с полок банку грибочков, маринованные огурчики и какой-то салат, как оказалось, изумительного вкуса.

Петя мигом набросился на еду. Рамир с ласковым осуждением смотрел на него. Я трепетно ожидала продолжения действа.

- Ну, что же ты, хозяйка, где бокалы? – Прочавкал нахальный гость и потянулся за новым огурцом. Я принесла три хрустальных бокала.

Петя тут же вскрыл бутылку шампанского, пнул Рамира, чтобы тот пал передо мною на колени.

- Не зря я с тобою напросился, ты бы и не вспомнил, зачем в такую даль притащился.

Я захохотала, запрокидывая голову, но не оттого, что мне было смешно. Нервы мои находились на пределе. К моим ногам припал самый дорогой человек, в руках его мерцала бархатными боками багровая шкатулочка.

- Открой невеста, оцени работу жениха. – Петя покачал головой, - ну, вы сегодня и тормознутые. Воистину, нашли друг друга, два сапога — пара.

Не слушая Петра, я открыла шкатулочку, там, на белой атласной поверхности покоилось колечко восхитительной работы. Даже я, не искушенная в ювелирном деле обывательница, поняла, что стала обладательницей бесценного сокровища.

- Наденешь? – Спросила я Рамира.

- Ты согласна? – Он поднял на меня свои обжигающе-прекрасные очи.

- Да.

- А твои родители?

- Нет.

Он осторожно вынул колечко, я протянула руку и прикрыла глаза. Горячий металл полз по моему пальцу, пленяя, лаская, обещая.

- В чём заключалась твоя работа? – Я открыла глаза.

- Глупышка! – Всплеснул руками Пётр – Твой жених ювелир и философ.

Я возвела глаза на Рамира.

- Ну, да — два образования. Я же говорил.

- Но ты валялся под скамейкой? – Выпалила я, осознавая всю глупость произнесённой фразы.

- Девушка, - раскатисто заржал Пётр, - молодой человек заполз под скамейку, чтобы отдохнуть в тенёчке, который, как я полагаю, был тем прелестней, что большая его часть создавалась вашим, заслонившим светило, грациозным станом.

- У меня был, хм, - Рамир смущённо опустил глаза, - не лучший период в жизни.

- Я обязан тебе возвращением друга, целого и невредимого. – Уже серьёзно, с оттенком горечи, признался Пётр. - Ты замечательнейшая из жён планеты, я преклоняю перед тобой голову.

Мужчины оба склонились передо мною, я, понимая, что не заслуживаю подобной чести, потребовала от них немедленно отдать должное моим нехитрым угощениям, что они исполнили незамедлительно. Пётр тут же продолжил трапезу, Рамир нашёл мою руку, сжал до боли.

- Что будем делать с