Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

- Я провожу.

- Спасибо, но я почти пришла.

- Ах, да! – Он хлопнул себя по лбу, вероятно, чтобы я по звуку убедилась, как пусто у него в голове. Я даже шаг замедлила. Впечатление — будто шлёпнули по воздушному шарику. – Вон же дом твоей тёти.

- А завтра встретимся?

- Я уезжаю.

- Как жаль. А ты повзрослела. Можно я напишу тебе в Кировоград?

- В Кировоград пиши, но я живу во Владивостоке.

- О, точно. В Кировограде у меня тётка обитает. – Нисколько не смутился Максим своим явным проколом. - Можно я напишу тебе во Владивосток?

Его непостижимая наглость заставила меня изменить первоначальному решению, не высказывать свои истинные чувства.

- Знаешь что, Максим. Ты очень симпатичный парень, - глядеть на него мне было крайне неприятно. Щёголь весь подобрался, раздулся, точно индюк. Надо же, не понимает, к чему я веду. – Даже можно сказать красивый. Только для меня с некоторых пор физическая красота утратила значение. По-настоящему красив тот, чей взор светится разумом, чьи слова одновременно и слух ласкают и заставляют задуматься, а ещё подкреплены делом. Кто мягок словно воск, но твёрже гранита… - Сашин образ возник перед моим мысленным взором. – Ты, Максим, ни под один пункт из названных не подходишь. Ты пустышка.

Этого было достаточно. Макс, наконец, догадался, что так приятно прозвучавшие комплименты переросли вдруг в оскорбления.

Надо же, не совсем дурак.

Я сорвалась с места и побежала.

Как бы ни был противен мне этот тощий субъект, он — напоминание о счастливом прошлом. Как мелко и глупо теперь выглядела моя любовь к нему. А я чуть руки на себя не наложила. Остановившись во дворе и переведя дыхание, я с мазохистским сожалением подумала, как бы хорошо было, случись мне тогда истечь кровью и умереть.

Саша стоял у порога, тихо наблюдая за мной. Заметив его, я сжалась в холодный комок.

Ну, за что он меня мучает?

- Зачем пришёл? – Если буду дружелюбной, не получится прогнать его.

Кожа бледная, глаза красные, вид усталый и удручённый. Много думал, мучался, не готов поверить, что всё у нас кончено.

- Увидеть тебя…

- Увидел? – Я пыталась прорваться мимо него к входу.

Сильные руки рванули меня к груди, жарко прижали. Стон томления и нежности вырвался из моей непослушной глотки. Но я нашла в себе силы, чтобы отстраниться. Саша не отпускал, заглянул мне в глаза. О, его очи! Те самые, что я минуту назад описывала Максиму.

- Скажи мне, ты правда хочешь, чтобы я ушёл из твоей жизни навсегда?

- Нет.

- Почему тогда гонишь?

- Потому что, нам невозможно быть вместе.

- Я подожду.

- Не утруждайся. – Я слепла от его сияния, близость с его телом прожигала меня насквозь.

За что мне такая мука? За что?!

- Помнишь слова Ашота?

- Ашот наговорил с три короба.

- «… она выживет только в том случае, если ты будешь рядом». Это про тебя.

- Ага. Твой пророк Ашот ещё говорил, что дольмены не врут.

- Пойми, тебе сейчас как никогда нужно сильное надёжное плечо. Моё плечо. – Он умолял.

- Ещё как нужно. – Из моих глаз хлынули слёзы. – Только однажды, когда я буду искать это плечо, в тот самый решительный момент, я не найду его…

- Это не так! – Он перешёл на крик.

Никогда прежде он не разговаривал со мной в таком тоне.

- Кое-что я всё-таки найду…

- Что? – Он закатил глаза, моё упрямство уничтожало его.

- Кто-то услужливо нож подставит…

- Ты не можешь…

- Не я, дольмены…

- Ты не так поняла!

- Не важно, как я поняла. Я не верю дольмену. Между нами всё кончено! – Я рванулась и толкнула дверь, обернулась к нему напоследок. – Уходи.

Такой была наша последняя встреча. Постараюсь навсегда забыть о ней. И Сашин образ ни к чему хранить в памяти.

Больно.

Не знаю, можно ли привыкнуть к боли. Очень постараюсь. Сейчас моя цель книга, политая кровью четырёх хороших людей. Сашиной крови на ней не будет. Я не допущу этого. Моё сердце умерло для любви и живо только для скорби и мести. Так я решила. И пусть меня ждёт удар в спину, не Саша будет тем, кто его нанесёт…».

***

Строчки оборвались.

Я крутила дневник в руках.

Неужели, это всё? Но должно же быть продолжение.

Хотя…

Я задумалась. Не трудно догадаться о том, что было дальше. Наташа прочла книгу и превратилась в кудесницу, похожую на меня, но не такую импульсивную. Мы во многом похожи, но перенесённые страдания сделали её поступки рассудительными. Я от всей души полюбила Наташу и её сестру Надю. А ведь было время, я ненавидела Надежду, от всей души, желала ей провалиться под землю, в преисподнюю.

Интересно, где Наташа хранила книгу до библиотеки?

Может в банке?

Представляю себе, сколько раз пытались ограбить этот несчастный банк.

А, может, существуют в мире банки подобные нашей библиотеке, защищённые древними магическими приёмами?

Наверное, на этот счёт мне придётся довольствоваться догадками. Как бы там ни было, Наташе удалось не только сберечь книгу, но и каким-то образом доставить её в Непорочное.

Зачем?

Это ж ясно как Божий день, чтобы вручить её Великому Издателю. Теперь эта миссия возложена на меня.

Но где искать Великого Издателя?

За окном продолжали копошиться. Но меня это мало тревожило. Сюда оно не войдёт, а я к нему не выйду.

Отложив тетрадь в сторону, я растянулась на кровати. Надо дождаться утра. С рассветом путь в родную избушку будет свободен.

Глава XXIII Мэ тут камав

Я сидела на скамье перед зданием института и, нещадно догрызая колпачок ручки, зубрила недоученные билеты по истории КПСС. Любая история обрушивает на студентов целый водопад дат, которые, почему-то, необходимо запомнить. Но история КПСС это не водопад, а самая что ни на есть лавина, настоящий ледник, который давит, крушит, расщепляет на молекулы.

Именно такой, расщеплённой на молекулы я себя чувствовала.

Ну, что изменится, если я не буду знать пункты Аграрной программы, принятой на четвёртом съезде в 1906 году?

Да на том злополучном съезде родилась идея конфискации крупных земельных владений, впоследствии принявшая столь извращённую форму, что многим крестьянам не поздоровилось.

Помню,