Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

«06.08.19…

Мы уже в поезде. Едем домой. Мама с папой просто сидят и держатся за руки. Они опора друг для друга. Увы, им не суждено узнать, что идёт война, самая главная во Вселенной. И их дочь героически пала на этой войне. А вторая, для тебя дневник это тоже открытие, успела подхватить упавшее знамя. Может, потому мне легче чем родителям, я полна решимости продолжить начатое сестрой.

Дело в том, что ранее я не всё изложила. Имел место один маленький фактик, который нынче даёт мне уверенность, что для книги Рамира не всё ещё потеряно. Помнишь, я заходила к следователю? Всё-таки, кое-что дала мне поездка в убойный отдел.

Товарищ следователь вручил мне Надину сумочку. Я не сразу поняла его растерянность, а когда узнала, где её нашли, сама впала в замешательство. Улика не валялась среди прочего разбитого хлама на месте преступления, а свисала со шпиля крыши трёхэтажного дома, который осыпался и уже три года ожидал реставрации, аж через квартал от пятиэтажки, где погибла моя сестра. Более того, экспертиза показала, что сумочка пролетела приличное расстояние, причём скорость полёта была никак не птичья.

- Создаётся впечатление, что её взрывом выбросило из окна. – Следователь устало потёр лоб. Я всунула два пальца в дыру на сумочке, вероятно, причину невозможности дальнейшего полёта. – Сумочка налетела на шпиль и не рассыпалась благодаря добротности материала, из которого была сшита.

Что есть, то есть, наши родители не признают некачественных вещей. Покупают нам всё самое добротное. Удивительно, что шпиль не сломался при столкновении.

- Содержимое, как ни странно, не пострадало.

- Что там? – Именно тогда у меня мелькнула первая догадка.

- Мишура всякая, то без чего ни одна женщина не обходится, кошелёк, студенческий билет и книга.

- И вам это не нужно? – Изображая удивление, я щёлкнула замочком (сработал моментально) и заглянула внутрь. Мои глаза машинально зажмурились, я едва не ослепла. Но это было не то сияние, которое ослепляет глаза, я почувствовала силу. И поняла, что овладела сокровищем, за которым пришёл убийца.

Почему он его не нашёл? Как сумочка оказалась в такой дальности от дома? Что за неведомая сила занесла её на высоту и надела на шпиль?

На эти вопросы мне ещё предстоит ответить. Теперь я точно знаю – смерть моей сестры не напрасна, я займу её место в строю. Один в поле не воин. Но мне не на кого положиться. Слишком велика ценность моей миссии, чтобы разглашать её.

- Нет. – Он пристально посмотрел на меня. – В своём деле я волк, который моментально находит след и идёт по нему, ни на шаг не сбиваясь. В конце пути меня всегда ждёт приз — преступник. И, как хищник, знающий ремесло загона жертвы, я могу сказать вам, что впервые в своей жизни проиграл. Следа нет, мне нечего брать. Знаете, как я нашёл сумочку?

- Как?

- Я не доехал до места преступления. Очень спешил, но некая сила заглушила мой двигатель. Машина в порядке, а с места не трогается. Заглохла. Делать нечего, я решил пройтись, тем более, что недалеко. Это был не первый мой визит в ту злосчастную квартиру. Случились кое-какие догадки. Решил убедиться. Мои мысли ни на минуту не оставляли меня, каждый шаг — это новое умозаключение. А тут, словно мозги вышибло, голова закружилась, иду, как пьяный, а под черепом чёрная пропасть. Никогда я так не пугался. Надо бы шаг замедлить, но я побежал. И, чего и следовало ожидать, неудачно наступил на камень и повалился на землю. И не как-нибудь, а кувырком. Врезался затылком, лежу, на небо смотрю и вижу – что-то на шпиле дома, под которым я растянулся, торчит. Это застёжка привлекла моё внимание, поймала солнце на миг и выстрелила фейерверком радужного сияния. Я, конечно, заинтересовался, но никак не связал сей предмет с убийством, над которым работаю. С того момента разум мой приобрёл чёткость мышления. Но появилась навязчивая идея достать блестюльку. Резво вскочив, я ринулся в старую развалину. А в ней как раз рабочие оборудование разбирали, что-то замеряли. Я спросил, не смогут ли они залезть на крышу. Меня поначалу восприняли враждебно, но, когда увидели удостоверение, незамедлительно взялись за дело. Каково же было моё удивление, когда я, открыв сумочку, нашёл там документ убитой девушки, вашей сестры. Понимаете, такого не должно быть. Это абсурд. Я следователь, а не маг. Этот случай не по моей части. Но я не хочу, чтобы преступник остался безнаказанным, потому и позвал вас. Думаю, вы лучше знаете, что со всем этим делать. А теперь прощайте. И пусть Бог пошлёт вам удачу. – Он поморщился, опасливо оглянулся на дверь. – Я коммунист, но вчера сходил в церковь, купил псалтырь и молитвенник, - рука партийца постучала по карману пиджака. – И вам советую забежать в храм.

Вчера вечером я сидела на пляже, прощалась с морем. Пение волн подхватывало мою израненную душу и уносило в Вечность. Временами мне чудилось, что за нестройной мелодией отступающей и набегающей воды, я слышу голоса Рамира и Нади.

Что это было? Напутствие ли? Просьбы? Предосторожности?

Книга лежала у меня на груди, и я не собиралась с ней расставаться. Если надо, я тысячу раз пробегу её от корки до корки, постигну заключённое в ней знание и выполню её предназначение. И ещё я смогу найти убийцу моей сестры. Этот том — единственный сохранившийся экземпляр. Убийца придёт за ним. Я дождусь его.

Когда я подумывала, что пора бы вернуться в дом, меня ждала неожиданная встреча. Ко мне подсел старый мой знакомый — Максим. Повинный взгляд, овеянный налётом фальшивой таинственности, вперился в меня, и мой желудок заявил о себе, всколыхнувшись от отвращения. А Максим, абсолютно лишённый такта, уже загрёб моё плечо своей изящной, привыкшей к безделью ручкой, притянул к себе. Меня конвульсивно передёрнуло. В планы сегодняшнего вечера никак не входило общение с типом из далёкого прошлого.

Боже, как же давно это было!

Если бы Максиму хоть раз в жизни случилось быть отвергнутым девушкой, он бы понял, что моя отстранённость не имеет ничего общего с жеманством и мнимой недоступностью.

Как я могла клюнуть на этого червя?

Я сбросила его руку. Вовсе не обиженный теперь он вился со всех сторон сразу, его стало непростительно много, а мне так хотелось тишины.

- Максим, извини, но я уже собираюсь идти. – Поднимаясь,