Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Шутки шутит, — фыркнул Цзи Боцзай, усмехнувшись. — Ты просто не видел, как раньше она за мной ходила. По ночам с фонарём у ворот стояла, караулила, когда вернусь. Запомни: в этом мире бывают только те, кто мне неинтересен, а вот чтобы я кому-то был неинтересен — такого не бывает. Ты меня столько лет знаешь — разве не понял?

— Понял, понял, — хмыкнул Янь Сяо, затягивая повязку.

Цзи Боцзай поморщился и коротко застонал. Длинные ресницы опустились, в голосе сквознуло раздражение:

— Полегче можно?

— Ладно-ладно. Не злись, гнев — враг заживления.

Хотя… говорить про «заживление» с боевым культиватором — дело странное. Они не такие уж хрупкие. Если нет повреждений внутренних каналов, то большинство травм вообще не в счёт. Или…

Цзи Боцзай вдруг приподнялся, нахмурился и посмотрел на свою рану:

— Подожди. У боевых культиваторов ведь всегда какие-то раны. Это нормально, да?

— Ну да, — не глядя, ответил Янь Сяо.

— Если она владеет юань, значит, и практиковала. А значит, у неё тоже должны быть раны, — Цзи Боцзай нахмурился, медленно выпрямляясь. — Но на ней… не то что шрамов — ни одной царапины.

Янь Сяо замер, подумал и сказал:

— Ну и что? Сейчас в городах полно редких мазей, что убирают даже старые рубцы. Не такая уж диковинка.

— Но она ведь говорила, что родом из Му Сина, — Цзи Боцзай прищурился. — Дочь травника из захолустной семьи… Скажи, откуда у неё деньги на такие мази, которые даже в столице себе не каждый может позволить?

Янь Сяо замолк.

Он и сам теперь ощущал неладное. В самом деле — сколько ни приглядывайся, вся её история словно из тумана. Простая девушка вдруг оказывается боевым культиватором, владеет юань, ходит без единого шрама, умело выкручивается в самых скользких ситуациях… Всё это слишком гладко. Слишком неправдоподобно.

Цзи Боцзай облизал пересохшие губы, откинулся на мягкую подушку, тихо усмехнувшись:

— Сколько же на свете женщин: нежных, ласковых, утончённых, — каких только ни встречал. Но вот она… коварная, хитрая, ни в какие рамки не лезет. Загадка на загадке. И ведь — чертовски интересно.

Янь Сяо с видом глубокого презрения налил ему чашку горячего чая:

— Раньше, как только ты сталкивался с каким-нибудь подлым человеком, тут же устраивал так, что им и жить не хотелось, и умереть не получалось. А теперь вот — такая же коварная, а ты вдруг находишь её «живой и интересной».

— Люди на людей не похожи, — спокойно ответил Цзи Боцзай.

— Пф-ф, скажи уж прямо, нравится она тебе, потому и ведёшь себя иначе, — проворчал Янь Сяо. — При твоих способностях неужели нельзя устроить с ней тихую, спокойную, мирную жизнь?

Цзи Боцзай опустил глаза, промолчал.

Спокойная, мирная жизнь?

С той самой минуты, как он переступил порог главного города Му Сина, подобная жизнь перестала быть для него возможной.

На помосте Тагэтай всё ещё кипело веселье, и конюшня, где стояли звериные повозки, осталась почти безлюдной. Даже стража у ворот тайком ушла поглазеть на раздачу наград. В стойлах остались лишь духовные звери, и стоило Мин И переступить порог, как все они разом насторожились.

Духовные звери тоже делились по классам. Особенно опасны были высшие отборные твари — такие, как, например, трёхголовый волк Бо Юанькуя: свирепый, остро чувствующий чужаков, он и близко не подпустит никого к своей повозке.

Мин И остановилась в одном из тёмных углов и достала то, что ей передал Цзи Боцзай.

Обычная деревянная заколка, размером с палец, вырезанная из бамбука.

Невзрачная, некрасивая, и, по всей видимости, не имеющая ни цены, ни тайной силы. Она вертела её в пальцах добрую минуту, но так и не поняла, в чём суть. Какой от неё толк, если положить в повозку Бо Юанькуя?

Да какая разница, — подумала она. — Раз уж это задание — выполню, что поручено.

Минуту она разглядывала зверей — оскаленных, напряжённых трёхглавых волков, что явно были не прочь растерзать любого, кто приблизится. Затем выпустила свою юань — чисто-белую, будто светлая пелена — и из этой энергии сформировалась кошка.

В отличие от неё самой, кошка вела себя бесстрашно. Приземлившись, она потянулась, зевнула, почесала задней лапой подбородок… а потом зубами ухватила деревянную шпильку и, как будто всё здесь принадлежало ей, вальяжно направилась к повозке Бо Юанькуя.

Звери вокруг с тяжёлым сопением следили за происходящим, склонив головы. Потоки дыхания колыхали белоснежную шерсть кошки — та развевалась, как шелк под порывами ветра. Но в сияюще-бирюзовых глазах животного не было ни страха, ни тревоги — только насмешка и презрение. Кто бы ни стоял перед ней, кошка высоко держала подбородок и, извиваясь изящной походкой, обводила препятствия, будто хозяйка этого стойла.

Трёхголовый волк зарычал и сразу же опустил два из трёх своих злобных рыла, чтобы схватить чужака.

Но белая кошка лишь грациозно оттолкнулась, в прыжке поочерёдно наступив лапами на все три головы зверя — и, как по ступеням, взлетела вверх. В полёте она выплюнула бамбуковую шпильку прямо в повозку Бо Юанькуя, точно и ловко.

Разъярённый волк взвыл, метнулся за ней и попытался вцепиться в её развевающийся хвост. Но кошка в последний момент крутанулась в воздухе и отвесила хлёсткую пощёчину. Пять острых царапин сразу же прорезали пасть одной из голов.

Волк ошеломлённо замер. В его жёлтых глазах даже скользнуло что-то вроде обиды.

Кошка же встала на высокий ящик, презрительно сверху вниз глядя на зверя, явно готовая продолжить драку.

— Эй, так нельзя! — Мин И поспешно втянула её обратно. — Мы ж тут пакостим, а не всеми лапами светимся. Тише надо быть!

Белая кошка недовольно мяукнула, но всё же развернулась и растворилась в её объятиях, исчезнув.

Глава 83. А где же её забота?!

После пира в честь гостей имя Цзи Боцзая прогремело на весь город. Едва праздник закончился, как снаружи уже бушевала волна восторженных отзывов.

— Эти два сокровища — нечто невероятное! Одно — может стать основой величайшего артефакта поднебесной, другое — позволяет культивировать непревзойдённую юань. Цзи Боцзай одолел всех и завоевал их — не просто прославил Му Син, но и вернул нам надежду на победу в следующем турнире!

— Столько лет Му Син был в упадке… Если теперь мы вернёмся в верхнюю тройку, нам вдвое сократят налоги, начнут укрепление дамб, и всё это — заслуга господина Цзи!

Уважаемый рассказчик с важным видом ударил ладонью по столику:

— Говорю вам, друзья, лучшие дни вот-вот