Фейридейл - Вероника Ланцет

– У меня есть карты, – заявляет Амон, входя в комнату.

– А у меня твоя чашка. – Я подмигиваю ему, после чего отхожу от окна, сажусь за столик у камина и ставлю чашку перед ним.

Он удивленно приподнимает брови. Взяв чашку, подносит ее к носу, втягивая терпкий аромат, и делает первый глоток.

– Не могу поверить, что ты никогда раньше не пробовал горячее какао.

– У меня не настолько изысканный вкус, – посмеивается он. – Но я, разумеется, выпью, ведь ты приготовила его для меня.

– Ну? – Я выжидающе смотрю на него. – И как?

– Сладко. – Амон делает паузу, и его губы растягиваются в улыбке. – Почему-то его вкус напоминает мне твой, – протяжно добавляет он.

Вот наглец!

– Ну и льстец же ты, – шутливо отмахиваюсь я, хотя мои щеки заливает румянец.

Его глаза сверкают, пока он делает еще один глоток, на этот раз большой.

Но когда ставит чашку на стол, я не могу сдержать смешок.

– Что? – спрашивает он, и его лицо внезапно становится серьезным.

Но это лишь смешит меня еще больше. Темные пятна от какао на его бледной коже напоминают усы. А когда он поджимает губы, эти «усы» начинают шевелиться.

– В чем дело? – повторяет он, совершенно сбитый с толку.

Едва сдерживая смех, встаю и с улыбкой направляюсь к нему. Когда я приблежаюсь, Амон отодвигает стол и предлагает сесть к нему на колени, что я с удовольствием и делаю, обвивая его шею руками.

– В чем причина твоего веселья, жена? – спрашивает он низким, хрипловатым голосом, от которого у меня внутри все трепещет.

Бросив на него озорной взгляд, я подаюсь вперед и слизываю остатки какао.

Он замирает, позволяя мне очищать его языком.

Немного отстранившись, я заглядываю ему в глаза и даже не удивляюсь, когда вижу в них пляшущие красные и черные всполохи – они появляются, когда его эмоции выходят из-под контроля.

У меня вырывается тихий вздох, и я крепче прижимаюсь к нему. Чувствую, как его твердость упирается мне в ягодицы, а исходящий от Амона жар угрожает вот-вот погубить меня.

Заметив, что он готов наброситься на меня, я ловко спрыгиваю с его колен, возвращаюсь на свое место, беру колоду карт и начинаю ее тасовать.

Амон сверлит меня взглядом, и атмосфера между нами накаляется, а воздух становится все горячее.

– Давай сыграем, – предлагаю я, прерывисто дыша.

Облизнув губы, я ощущаю на языке сладость какао и тот специфический вкус, который может принадлежать только Амону.

– Вот. – Я придвигаю к нему карты, замечая, что он ничего не говорит и просто внимательно наблюдает за мной. Затем беру свои, изо всех сил стараясь сосредоточиться на игре.

Мы женаты вот уже четыре года, он обладал мной всеми возможными способами, но каждый раз, оставшись наедине, я чувствую себя так, словно все это происходит впервые.

Я никогда не возлагала больших надежд на семейную жизнь. Особенно после ужасного примера родителей. Но я никогда не представляла себя замужем за ним – за моим Амоном. И, конечно, никогда бы не поверила, что муж может быть таким любящим, внимательным и милым, как он.

Он медленно забирает свои карты со стола и, мельком взглянув на них, снова встречается со мной взглядом. Его радужки абсолютно черные.

Я пытаюсь сосредоточиться на своих картах, но тут слышу, как он шепчет всего одно слово:

– Беги.

Я распахиваю глаза и смотрю на него, понимая, что он вот-вот сорвется с места.

Резко отодвинув стул, я сбрасываю одеяло и бегом бросаюсь в галерею, чтобы затеряться среди множества скульптур.

Амон даже не напрягается и следует за мной медленным, неторопливым шагом. Его губы растянуты в хищной улыбке, а зубы опасно поблескивают.

Мой пульс учащается, когда я чувствую, как его энергия окутывает все вокруг.

Со своими способностями он мог бы найти меня за секунду. Но смысл нашей игры не в этом. Все дело в трепете и постепенном нарастании предвкушения, которое уже бурлит в моих венах.

Мой Амон – прирожденный воин. Хищник, который живет ради острых ощущений от охоты.

Оглянувшись, я замечаю, как он неспешно крадется ко мне, медленно расстегивая пуговицы на рубашке.

Я подражаю ему и начинаю распускать простую шнуровку платья. Как только он снимает рубашку, я позволяю платью упасть на пол, оставаясь в одной хлопковой сорочке.

Затем он кладет руки на пояс брюк, отчего у меня перехватывает дыхание, а внизу живота закручивается желание.

Миновав галерею, я оглядываюсь и вижу, как Амон сбрасывает штаны на холодный плиточный пол и предстает передо мной полностью обнаженным и возбужденным.

Спустив бретельки с плеч, я скидываю сорочку в тот самый миг, когда переступаю порог оранжереи.

Между клумбами с растениями и цветами вьется узкая тропинка, и я начинаю пятиться, высматривая его.

Цветочный аромат окутывает меня, а воздух пьянит, хотя на дворе уже начало зимы. Но мой муж никогда бы не допустил, чтобы растения завяли. Зная, сколько радости они мне приносят, он заботится о них круглый год, невзирая на переменчивый климат.

Правило простое.

Здесь, в нашей оранжерее, ни одно растение не погибает. Никогда.

Как только я добираюсь до конца дорожки, Амон появляется в дверном проеме, прислоняется к раме и одаривает меня томной улыбкой, блуждая взглядом по моему телу. Он задерживается на моей груди – на метке, которая ослабляет мою плоть, и ожерелье, которое ее укрепляет.

Желая показать ему настоящее представление, я сажусь на скамейку в глубине оранжереи, кладу руки на колени и медленно развожу ноги.

В замкнутом пространстве раздается рычание, и этот звук вибрацией проходит сквозь меня.

Я улыбаюсь и тоже блуждаю взглядом вверх и вниз по его телу. Амон просто великолепен, такой мужественный, что мне вряд ли наскучит смотреть на него – даже за целую вечность.

У меня буквально текут слюнки при виде его высокой фигуры и четко очерченных мышц. Я изучаю его широкие плечи и сильные руки – те самые, что в считаные секунды могли бы лишить меня жизни, но также способны даровать ее одним простым объятием. Мой взгляд скользит ниже, прямо к рельефному прессу, как у статуи греческого бога. Даже лучше. Он такой же твердый на ощупь, но горячий, в отличие от холодного мрамора.

Амон – это воплощение огня и плоти, мужской свирепости и хищной энергии, заставляющей мое сердце биться быстрее. Всем своим видом он пробуждает во мне желание, пронизанное тонкой нитью страха. Но я знаю, что он никогда не причинит мне вреда. Никогда не возьмет силой.

Я соблазнительно облизываю губы и опускаю взгляд к его