Фейридейл - Вероника Ланцет

– Лиззи, – хрипло выдыхает он.

Я чувствую, как между бедер скапливается влага, и пальцем маню его ближе к себе.

Амон тут же направляется ко мне, но, несмотря на напряжение в мышцах и сочащееся из глаз желание, не торопится. Нет, он медленно приближается ко мне, пожирая взглядом.

– Куда ты отвезешь меня на Рождество в этом году? – тихо бормочу я, когда он опускается передо мной на колени.

Закрыв глаза, Амон приникает лицом к моей коже и втягивает запах, так что ноздри раздуваются.

– Это сюрприз, – отвечает он низким голосом. Напряжение нарастает с каждым движением, пока я гадаю, куда он направит свои ласки.

– Ты мне не скажешь? – невинно спрашиваю я. – Даже если я сделаю так… – Замолкаю и прижимаюсь губами к его шее, медленно втягивая кожу, прежде чем нежно прикусить ее. Я повторяю это снова и снова, спускаясь к его груди. – Скажи мне… – уговариваю я.

Каждый год он удивляет меня, выбирая самые разные места для празднования, поскольку знает, как сильно я люблю Рождество. В прошлом году он отвез меня в Пруссию, и мы побывали на замечательном рождественском празднестве, насладились оживленным рынком и местными традициями.

– Ах ты маленькая проказница. Пытаешься соблазнить меня, да? – усмехается Амон и, прильнув к моему уху, прикусывает мочку. – Это не просто так называется секретом, моя Лиззи. Ты не вытянешь из меня ни слова.

– Ты же знаешь, как я люблю сложные задачи, – говорю ему, и мои глаза искрятся озорством.

Он забавно качает головой, и я, воспользовавшись моментом, толкаю его.

Он падает спиной на пол, широко раскрыв глаза, и с любопытством наблюдает, как я забираюсь на него сверху.

– Держу пари, я заставлю тебя передумать, – добавляю я и провожу пальцем по его твердым как камень мышцам.

– Хочу посмотреть, как ты это сделаешь, – рычит Амон, содрогаясь от сладкой муки, когда я сижу на нем. Затем помещаю его между влажными складками, чувствуя, как металлическое кольцо на головке касается чувствительного бутона. Двигаясь вверх и вниз, я наблюдаю, как темнеет его лицо, а дыхание учащается.

Я упираюсь ладонями в его твердые грудные мышцы и ускоряю темп, ощущая, что уже приближаюсь к заветному пику.

С моих приоткрытых губ срываются тихие стоны.

– Вот так, моя Лиззи. Проклятье, как же мне нравится доставлять тебе удовольствие, – стонет Амон, обхватывая ладонями мои бедра и крепко сжимая их.

– Амон, – громко стону я, распадаясь на миллион кусочков.

Едва вернувшись в реальность, я обнаруживаю, что лежу на спине, а Амон держит меня за горло, направляя член к моему входу.

– Миссис Крид! – Отдаленный шум проникает в мой охваченный эйфорией разум. Я смутно слышу стук и крики.

Мне даже не нужно ничего говорить. Амон уже стоит на ногах и материализует одежду для нас обоих. Мы быстро одеваемся, и он подводит меня к парадной двери. Положив руку мне на поясницу, мимолетно целует в лоб.

– Продолжим позже, – шепчет он мне в волосы и открывает дверь.

Мистер и миссис Данн, супружеская пара из деревни, с нетерпением ждут нас снаружи. Женщина прижимает к груди новорожденного ребенка, а ее лицо раскраснелось от холода.

– О, миссис Крид! – восклицает миссис Данн при виде меня, и в уголках ее глаз собираются слезы. Малыш безудержно плачет у нее на руках, как бы она ни пыталась его успокоить.

– Заходите. – Я сразу приглашаю их внутрь, поближе к камину. – Согрейтесь для начала.

Амон молча стоит позади меня, как обычно, позволяя мне вести беседу.

Не знаю, тяжело ли ему общаться с людьми, но он предпочитает наблюдать за происходящим из тени.

Хотя он и хозяин поместья, всю власть передал мне, сказав, что я могу вести домашнее хозяйство по своему усмотрению. И власть эта распространяется и на деревню, и на наше взаимодействие с местными жителями.

Я знаю, что Амон предпочитает уединение, поэтому мы живем вдали от всего мира – совсем одни в нашем маленьком пузыре. Но ради меня он обещал приложить усилия. Особенно зная, что я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как страдают другие, если мы в состоянии им помочь. Будь то деньги, лекарства или продукты питания, мы всегда готовы поддержать нуждающихся.

В конце концов, я давно сказала ему, что мне не нужны богатства и другие блага, которые он готов предложить. Мне важен только он – мы. То, что мы вместе несмотря ни на что.

Мы могли бы быть хоть нищими, мне все равно. Вероятно, тогда бы нам пришлось работать усерднее, но это ничуть не уменьшило бы удовольствия от нашей совместной жизни. Зимы были бы такими же теплыми только благодаря теплу его тела.

– В чем дело? – спрашиваю я, спеша к миссис Данн.

– Малыш Джонни. Он не перестает плакать. Последние два дня мы никак не можем его успокоить. Он даже не хочет брать грудь, – сквозь всхлипы отвечает она, ребенок продолжает хныкать.

– Мне так жаль, – бормочу я. – Позволите? – Показываю на сверток в ее руках.

Миссис Данн коротко кивает и осторожно вкладывает малыша мне в руки.

Его личико покраснело от слез, а кожа выглядит сухой и обезвоженной.

– Возможно, вы могли бы приготовить ему микстуру или еще что-нибудь, – застенчиво просит миссис Данн. – Несколько месяцев назад вы помогли ребенку миссис Сандерс, и она всем рассказывала, что вы чудо-целительница, – быстро выпаливает она, а ее муж энергично кивает в ответ.

– Я работаю только с тем, что знаю, миссис Данн. Я разбираюсь в лекарственных растениях, но я не врач.

– Мистер Дэниелс уже осмотрел Малыша Джонни, сказал, что уже ничего нельзя сделать, – выдыхает она, вытирая слезы. – Вы наша последняя надежда, миссис Крид. Если бы он только мог что-нибудь съесть…

– Посмотрю, что можно сделать, – соглашаюсь я, глядя на милое личико младенца, плачущего у меня в объятиях. Сердце сжимается в груди, и эмоции переполняют меня, как бы я им ни противилась.

Я крепко обнимаю малыша и покачиваюсь вместе с ним, чтобы успокоить.

– Пройдете на кухню, хорошо? – Я натянуто улыбаюсь миссис Данн и веду ее в заднюю часть дома.

И хотя я много всего знаю о целебных травах, вынуждена признать, что совсем не разбираюсь в детских недугах. В конце концов, у меня нет своих детей.

Стоит этой мысли прийти мне в голову, как в душе появляется пустота.

Амон тут же оказывается рядом и кладет руку мне на спину, нежно поглаживая кожу. Его прикосновение вновь наполняет меня силой. Однако даже его близость не дарит