Фейридейл - Вероника Ланцет

К сожалению, из-за детей нам придется возвращаться в Америку на корабле, что станет не самым приятным времяпрепровождением, особенно для малышки.

Когда Лидия засыпает, мы с Амоном решаем отправиться в город, чтобы закупиться перед путешествием и убедиться, что у нас есть все необходимое. Я с радостью покупаю ткани, чтобы сшить малышке Лидии наряды.

– Ты можешь их купить, знаешь ли, – говорит Амон, когда мы заходим в магазин тканей.

– И что в этом хорошего? Мне всегда хотелось шить детскую одежду. Просто…

Раньше я не смела и надеяться.

Амон поджимает губы и одаривает меня натянутой улыбкой.

Мы ходим из лавки в лавку, приобретая все, что у меня на уме. Амон идет следом и терпит все мои капризы, так что я даже начинаю его жалеть.

– Тебе не обязательно сопровождать меня, – говорю я, заметив его уставший взгляд.

– И оставить тебя одну? – Он прищуривается, глядя на меня. – Никогда.

Покачав головой, я продолжаю выбирать шляпы для всех членов семьи. Когда дело доходит до оплаты, я замечаю, что продавец медлит, то и дело бросая на меня взгляды.

На мгновение я задумываюсь. А не решил ли он, что я не могу себе их позволить, ведь на мне сейчас не самая модная одежда?

Низкий, зловещий звук за спиной застает меня врасплох.

– Ты что, только что зарычал? – шепотом спрашиваю я.

– Он засматривался на тебя, – едким тоном отвечает Амон, пожимая плечами.

Когда он кладет руку мне на плечо совершенно неподобающим образом, продавец густо краснеет и с новым рвением принимается упаковывать оставшиеся шляпы.

Осознав, что продавец каким-то образом спровоцировал его, я беру Амона за руку и тащу его к выходу, решив, что на сегодня покупок достаточно. В конце концов, я не могу дождаться, когда вернусь к малышке Лидии.

Остаток дня мы проводим вместе с ней: наблюдаем за кормилицей и учимся у нее всему, хотя ей все равно придется присоединиться к нам – Лидию еще нужно кормить грудью.

На следующий день нам сообщают о приезде мальчиков, и я не нахожу себе места от беспокойства.

Хотя меня они знают, я хочу познакомить их с Амоном, а также убедиться, что они принимают наше предложение.

В полдень нас приглашают в гостиную. Рядом с ними гувернантка, которая наставляет их не забывать о манерах.

– Здравствуйте, – неуверенно начинаю я.

– Поздоровайтесь, мальчики, и представьтесь, – упрекает их гувернантка.

– Здравствуйте, я Авраам, – говорит старший, слегка улыбаясь.

Но второй, похоже, не собирается отвечать.

Авраам толкает его локтем в бок.

– Я Авель, – бормочет он себе под нос.

Я широко улыбаюсь им обоим. Сразу понимаю, что Авеля будет гораздо труднее расположить к себе. Но я сделаю все для того, чтобы оба мальчика приняли нас.

– Я ваша тетя Элизабет, а это мой муж. – Я киваю в сторону Амона. – Мы очень сожалеем о смерти Оливии и Джонатана, – добавляю я, поджимая губы. – И хотим спросить у вас, не хотите ли вы переехать жить к нам?

Мальчики молчат и просто смотрят на нас.

Я облизываю губы и едва не схожу с ума от беспокойства, пытаясь подобрать нужные слова.

– Ваша тетя пытается сказать, что у меня есть замок в Америке и мы бы очень хотели, чтобы вы присоединились к нам. Там много свободного места. – Амон подмигивает им.

Авраам усмехается, но Авель все еще сохраняет безучастное выражение лица.

– Лидия тоже поедет? – спрашивает Авраам.

– Конечно, – киваю я. – Она еще совсем малютка, и ей нужна мать. И я надеюсь стать для нее таковой, – осторожно объясняю я. – Это не значит, что я хочу заменить вам родителей. Но, если позволите, мы будем рады принять вас в нашу семью.

– Если Лидия едет, то и я тоже, – заявляет Авраам и переводит взгляд на Авеля, чтобы узнать его мнение.

– И я, – бормочет тот себе под нос, очевидно, не слишком довольный сложившимися обстоятельствами.

После короткого знакомства мы с Амоном рассказываем о нашей жизни в Америке и о том, что их ждет там, если они поедут с нами.

Говорит в основном Амон, и к концу вечера оба мальчика смотрят на него с обожанием, хотя младший все еще немного сдержан.

Наконец все приготовления закончены и приходит время возвращаться домой.

Никто не жаждет провести почти месяц на борту корабля. Но я благодарна за то, что мы забронировали целую каюту на пассажирском лайнере, – так мы, по крайней мере, сможем получше познакомиться с детьми.

В течение дня я в основном занимаюсь Лидией, в то время как Амон играет с мальчиками, обучая их различным карточным играм и удивляя своими безграничными знаниями.

Наблюдая за их общением, я не могу сдержать улыбки и впервые за долгое время чувствую себя абсолютно счастливой.

Дорога до Бостона занимает у нас чуть меньше месяца, после чего мы сразу садимся на поезд до Ипсуича и нанимаем частный экипаж, который отвозит нас домой.

Дети восторженно разглядывают пейзажи за окном, а когда мы добираемся до поместья, их радости уже нет предела. Стоит нам выйти из кареты, как на лицах Авраама и Авеля отражается благоговейный трепет.

– Ну, что думаете о нашем маленьком замке? – спрашивает их Амон, пока мы направляемся к двери.

– Он… не такой уж маленький, – отвечает Авель, и мы все смеемся.

Несмотря на не самое удачное начало, вскоре мы все привыкаем к совместной жизни под одной крышей, и дела идут намного, намного лучше, чем я когда-либо смела надеяться.

Однако самое удивительное происходит на следующий год во время Рождества, когда Лидия делает свои первые шаги и произносит первое слово.

Мама.

Оценивать масштабы моей радости было бы просто святотатством.

В то мгновение я почувствовала себя самым счастливым человеком на свете.

Мы не просили того же от мальчиков, и нам очень приятно, что они называют нас тетей и дядей.

– Ты счастлива, Лиззи? – спрашивает меня Амон рождественским вечером после пылкого занятия любовью. Я прижимаюсь к нему, уткнувшись лицом в изгиб его шеи и крепко обняв руками и ногами, словно не желая его ни с кем делить.

– Никогда не была так счастлива, – признаюсь я и снова целую его. – И все это благодаря тебе и всему, что ты для меня сделал. Ты самый лучший отец и муж, о котором я только могла мечтать. – Я умолкаю, чтобы сделать глубокий вдох. – Эти чертовы слезы никак не остановятся. Видеть, как ты общаешься с мальчиками и Лидией… это согревает мое сердце, как ничто другое в мире, – шепчу я.

– Ах, Лиззи, моя Лиззи, – шепчет