Фейридейл - Вероника Ланцет

Мне грустно оттого, что мир никогда не узнает о его таланте, однако он настаивает, чтобы я была моделью всех его картин. А учитывая откровенные позы, мы не хотим делать их достоянием общественности.

Они предназначены только для наших глаз. Для нашего удовольствия.

Ближе к вечеру дети возвращаются из своего небольшого путешествия к океану, и мы начинаем готовиться к торжеству, которое состоится на следующий день. Наша крошечная деревушка наконец-то получит статус города с новым названием.

Фейридейл.

К моему смущению, городской совет проголосовал за то, чтобы назвать это место Фейридейл – в честь нас с Амоном. В знак благодарность за ту помощь, что мы оказали жителям.

Это праздник не только для всего города, но и лично для нас.

Мы наконец-то обрели дом!

К сожалению, будущее предстает не в радужном свете. После нашего переезда прошло уже пятнадцать лет, а учитывая, что ни я, ни Амон не постарели даже на год, люди неизбежно начинают задавать вопросы.

Когда мы решили создать семью и растить наших детей здесь, то невольно задумались о последствиях. Поэтому пришли к соглашению, что однажды дом перейдет Лидии, а мы сами отправимся в путешествие и через несколько лет вернемся уже под новыми именами.

Амон уже вовсю вживается в роль стареющего человека и постепенно отказывается от темных волос в пользу натурального цвета – белого.

Следующим утром мы все просыпаемся рано, чтобы собраться к городской ярмарке.

Быстро поцеловав Амона в губы, я оставляю его разбираться с мальчиками, а сама иду помогать Лидии одеваться.

К моему огромному удивлению, она уже встала и весело носится по комнате.

– Мамочка, мамочка. – Она с криками прыгает прямо в мои объятия.

– Чего это ты такая бодрая ранним утром? – Я смеюсь и целую ее в обе щеки.

– Но ведь сегодня ярмарка! Конечно, я счастлива. Мне не терпится увидеть палатки и поесть чего-нибудь вкусненького.

– Говоришь так, будто мы отказываем тебе в сладком.

– Ну… – Она замолкает, глубоко задумавшись. – Дело не в этом. Еда по особым случаям вкуснее, чем в обычные дни.

– Ты такая умная малышка. – Нежно погладив ее по голове, я открываю шкаф и спрашиваю, что бы она хотела надеть. – Лидия? – опять зову я в ожидании ответа.

Она неподвижно стоит рядом, и в моей душе тут же зарождается беспокойство.

Опустившись на колени, я обхватываю ее лицо ладонями и внимательно изучаю с головы до ног.

– Диди, детка, что случилось?

Ее глаза затуманены, когда она смотрит на меня.

– Он будет ждать тебя. В Старой Церкви, он будет ждать тебя там. Он всегда будет ждать тебя.

Что? Что за Старая Церковь? В деревне есть только одна церковь, у подножия холма, на котором стоит наш дом.

Как только слова слетают с ее губ, Лидия приходит в себя и быстро моргает.

Я сразу понимаю, что у нее, вероятно, было видение, хотя раньше она никогда так на них не реагировала.

Едва научившись говорить, Лидия постоянно болтала о том, чего никогда не случалось или вообще не существовало в реальности, поэтому мы не знали, как к этому относиться. Но лишь до тех пор, пока ее слова не начали сбываться. Именно тогда мы поняли, что ее дар – это предвидение будущего.

– Лидия, детка, кто будет меня ждать? – тихо спрашиваю я.

– Папа, – отвечает она с грустной улыбкой. – Он будет ждать, пока ты победишь плохих людей и спасешь его.

– Я? – У меня на губах невольно появляется улыбка. – Я спасу его?

Лидия кивает.

– Но меня там нет, – внезапно добавляет она, и ее лицо омрачается от грусти.

– Диди… – Я замолкаю и притягиваю ее к себе в объятия. – Не говори так. Мы всегда будем вместе, и ты это знаешь, – мягко говорю ей.

– Нет, не будем, – тихо возражает она. – Но все в порядке, мамочка. У тебя есть более важная миссия, которую нужно выполнить, – двусмысленно добавляет она.

Но в тот момент, когда я собираюсь задать ей еще вопрос, Лидия вырывается из моих объятий, подходит к шкафу и роется в поисках платья.

Я пытаюсь выдавить улыбку, хотя ее слова не на шутку обеспокоили меня.

Моя Диди никогда не была обычным ребенком. Видения влияют на то, как она взаимодействует с окружающим миром, делая ее гораздо более зрелой и циничной по сравнению с детьми ее возраста.

Когда моя мать услышала о ее даре, то пришла в неописуемый восторг. Несколько лет назад она даже приезжала к нам в Америку, но сейчас, после того как снова вышла замуж, она больше озабочена своей семейной жизнью, чем ковеном. Мне кажется, она впервые по-настоящему влюблена и нашла того, кто так же сильно дорожит ею.

– Вот это. – Лидия достает прелестное желтое платье.

Я улыбаюсь, одобряя ее выбор.

– Тогда давай его и наденем.

Я помогаю ей натянуть платье, после чего заплетаю ее волосы в простую косу. Она увидела такую прическу у меня и потребовала сделать такую же.

– Посмотри, какая ты хорошенькая, – закончив, восхищаюсь я.

– Мне нравится, – заявляет Диди, надевает туфли и говорит мне, что готова идти.

С умилением покачав головой, я беру ее за руку, и мы вместе спускаемся по лестнице.

Амон увлечен разговором с Авраамом, а Авель стоит в паре шагов от них.

Я поджимаю губы. Мне совсем не нравится, что Авель всегда держится особняком от семьи.

В то время как Лидия считает своими родителями нас с Амоном, Авраам и Авель помнят своих настоящих маму и папу. Но мы никогда не пытались занять их место. И хотя Авраам влился в семью и несколько лет назад начал называть Амона отцом, а меня – матерью, для Авеля мы так и остались чужими.

Иногда он ведет себя вполне дружелюбно и мило с нами, но все равно держится отстраненно и предпочитает проводить время в деревне или Ипсуиче, а не со своей семьей.

Однако в последнее время его визиты домой стали еще более редкими.

Может, у него в Ипсуиче появилась подружка?

Ему уже исполнилось двадцать, так что не исключено, что он за кем-нибудь ухаживает. Хотя несколько недель назад, когда я спрашивала его об этом, он ничего не рассказал.

И если со мной он еще хоть как-то идет на контакт, то с Амоном дела обстоят еще хуже.

К счастью, у моего Амона ангельское терпение. Несмотря на то что все попытки сблизиться с Авелем заканчивались неудачей, он никогда не сдавался. Всегда старался найти способ вовлечь его в какие-то дела или поговорить с ним.

– Готовы, мальчики? – окликаю я, когда мы приближаемся к