Фейридейл - Вероника Ланцет

– Твой отец не меньше меня желает тебе счастья и знает о твоих чувствах. Он просто интересовался, когда ты собираешься сообщить нам важные новости.

– Я надеюсь сыграть свадьбу поскорее, чтобы уже весной взять Энни с собой в Бостон, – говорит он мне, а потом рассказывает о своих планах на будущее. Он активно налаживает полезные контакты в городе, чтобы открыть юридическую практику.

– Звучит потрясающе. Я так горжусь тобой, тем, как ты все продумал, – с нежностью хвалю его, чувствуя, как мое сердце трепещет в груди.

Боже милостивый, мой сын собирается жениться и переехать в собственный дом. Поверить не могу, что годы пролетели так быстро.

– Если тебе понадобится любая помощь, ты ведь знаешь, что можешь на нас рассчитывать, верно? И я не только о деньгах. Абсолютно во всем, – заверяю я его.

Авраам широко улыбается.

– Конечно, знаю, мама. Я люблю тебя, – говорит он мне и крепко обнимает.

Я едва сдерживаю слезы.

– Я тоже люблю тебя, сынок. Ты – моя радость.

Мы продолжаем танцевать и болтаем о всяких пустяках, намеренно уходя от серьезных тем и предаваясь всеобщему веселью. Но тут я случайно замечаю Авеля на другой стороне площади, увлеченного разговором с каким-то мужчиной.

– Ты знаешь, с кем говорит Авель? – спрашиваю я у Авраама.

Он поворачивается, чтобы посмотреть в сторону Авеля, и хмурится.

– Разве это не сын мэра?

– Правда? Я его не узнала, – рассеянно отвечаю я.

Я и не подозревала, что Авель общается с кем-то в городке, и все же радуюсь, что у него появились друзья.

Едва первый танец заканчивается, как Авраам хватает Диди в объятия и кружит в такт музыке, а я с вызовом подмигиваю Амону.

Но как только он подходит ко мне, Авель тоже оказывается рядом.

– Не окажешь ли ты честь потанцевать со мной? – спрашивает он у меня.

Амон поджимает губы, но ободряюще кивает мне. Вероятно, он, как и я, заметил, что Авель впервые сам идет на контакт, поэтому не стоит ему отказывать.

Амон отступает, наблюдая за нами словно ястреб, пока Авель ведет меня на импровизированный танцпол в центре площади.

– Мы все удивились твоему приезду, – начинаю я, пытаясь растопить лед между нами.

Его лицо напряжено, а он сам словно окаменел. Авель смотрит на меня сверху вниз, и уголки его губ изгибаются в едва скрываемой усмешке.

– Да вот, решил приехать, – пожимает он плечами.

– Авель… – Я делаю глубокий вдох. – Знаю, мы не всегда хорошо ладили, но ты ведь понимаешь, что всегда можешь на нас рассчитывать. Я сказала то же самое и твоему брату. Не имеет значения, переедешь ли ты или заведешь собственную семью. Мы всегда будем рядом.

– И мой бесхребетный братец, конечно же, согласился? Он такой слабак, что даже думать не может самостоятельно без дорогого папочки.

– Авель! – Я широко раскрываю глаза, шокированная его словами. – Как ты можешь говорить такое о брате?

– Потому что это правда. Я не виню Лидию – она еще так мала, но вам двоим удалось настроить против меня моего собственного брата.

– Ты… ты обвиняешь нас в том, что мы настроили Авраама против тебя? Ради всего святого, как подобная мысль вообще пришла тебе в голову? Мы никогда не делали ничего подобного. Напротив, всегда старались быть рядом…

– Прекрати нести чушь, мамочка, – огрызается он, и злость искажает его лицо. – Думаешь, я ничего не знаю? Не знаю твоего секрета?

– Что… о чем ты говоришь? – спрашиваю я дрожащим голосом.

Авель внимательно изучает меня, и его верхняя губа подергивается.

– Я прожил с тобой десять лет, и за все это время на твоем лице не появилось ни единой морщинки. Твой муж, кстати, тоже ничуть не постарел, несмотря на седые волосы. Ему, должно быть, уже за сорок, тогда почему он выглядит не старше двадцати пяти?

– Не понимаю, к чему ты клонишь, – шепчу я.

– Ну кто бы сомневался. Бабушка все нам рассказала о семейном наследии, но не упоминала, что ты обладаешь способностями, замедляющими старение. Или я ошибаюсь?

– Думаю, на сегодня достаточно, – перебивает Амон и убирает его руку от меня.

Он на голову выше сына, и когда бросает на него уничтожающий взгляд, Авелю ничего не остается, кроме как отступить.

– Ты дрожишь, – говорит Амон, заключая меня в объятия.

– Он… он… – Я так сильно потрясена, что не сразу могу подобрать слова. Немного успокоившись, рассказываю Амону о нашем разговоре. – Думаешь, поэтому он на нас обижен?

Амон качает головой.

– Я поговорю с ним.

– Не будь с ним слишком суров. – Я облизываю губы, глядя ему в глаза. – Он все еще наш сын.

– Я знаю, Лиззи, знаю. – Амон вздыхает. – Я тоже люблю его, но это не значит, что мы должны мириться с его поведением. Тем более он может навредить брату и сестре.

– Ты прав, – киваю я.

Я опускаю голову ему на грудь и мерно покачиваюсь вместе с ним в такт мелодии, наблюдая за танцем Авраама и Диди. Она широко улыбается и хихикает над словами брата.

Я обнимаю Амона за талию и крепче прижимаюсь к нему, отчаянно нуждаясь в его тепле и поддержке.

– Не грусти, моя Лиззи. Я найду способ все исправить, – шепчет он мне в волосы.

И если Амон говорит, что все исправит, значит, так оно и будет. Как и всегда. В конце концов, он никогда меня не разочаровывал.

Празднование продолжается еще несколько часов. Амона даже приглашают на импровизированную сцену для небольшой речи, которую он посвящает мне, заставляя меня краснеть с головы до ног.

Когда торжество подходит к концу, мы все отправляемся домой ужинать.

К счастью, я попросила нашу кухарку Эстер приготовить еду к более позднему часу.

По возвращении я прошу ее подать ужин в столовую, что она немедленно делает.

– Я так скучала по нашим семейным посиделкам, – говорю я, осматривая родных. Все уже собрались за столом, даже Авель, который в очередной раз удивил нас, вернувшись домой вместе с нами и сев за стол ужинать.

– Можно мне еще картошки? – Диди смотрит на меня, хлопая ресницами.

– И от кого ты только этому научилась? – Я хихикаю, накладывая на тарелку еще картошки.

– От тебя, – с вызовом отвечает она. – Ты всегда так делаешь, когда папа рядом, и он выполняет все твои просьбы, разве нет? – Она смотрит на Амона в поисках подтверждения своих слов.

Я тоже поворачиваюсь к нему, широко раскрыв глаза.

Его губы подрагивают, пока он пытается сдержать смех.

– Знаешь, а она права, – пожимает он плечами. – Тебе нужно только бросить на меня один из своих взглядов,