Фейридейл - Вероника Ланцет

– Авраам! – восклицает Лидия, бросаясь к старшему брату.

Он заключает ее в объятия и целует в висок.

– Ты сегодня такая хорошенькая, Диди, – шепчет он.

– Ты так думаешь? Мне очень нравится это платье.

– Ты самая красивая принцесса. – Амон наклоняется, чтобы тоже поцеловать ее.

Авель ехидно усмехается в стороне, и я боюсь, что он, как и обычно, испортит нам день. Амон бросает на него укоризненный взгляд, но тот лишь фыркает в ответ и идет впереди нас.

К сожалению, он плохо общается не только с нами. Он также не особенно близок с братом и сестрой, но, по крайней мере, более вежлив.

Я знаю, что он по-своему любит Лидию, но не очень-то хорошо это показывает, предпочитая держаться особняком.

Авраам же его полная противоположность.

Он самый милый мальчик на свете, и мы с Амоном очень гордимся им. Он окончил Гарвард со степенью в классических науках, а сейчас работает помощником юриста в Бостоне. В будущем он собирается открыть собственную практику. И хотя в Англии его ждет титул, он решил остаться в Америке.

Амон особенно доволен выбором Авраама. Они проводят вечера в жарких спорах и дискуссиях на темы, которые им обоим интересны.

– Чудесно выглядишь, мама, – говорит Авраам, целуя меня в щеку.

– Спасибо, дорогой, – с улыбкой отвечаю я. – И ты тоже выглядишь потрясающе. Собираешься увидеться с Энни, не так ли? – Я подмигиваю ему.

Он краснеет и коротко кивает.

– Тебе нужно набраться смелости и сделать ей предложение, – говорит Амон. – Она должна знать, насколько серьезны твои намерения.

– Кстати об этом. – Авраам вздергивает подбородок. – В понедельник я хочу навестить ее родителей.

Мои глаза расширяются от удивления, а Амон хлопает его по спине и поздравляет.

– Ты так вырос. – Я смахиваю слезы, не в силах поверить, что мой малыш уже достиг того возраста, когда пора жениться. – Я так сильно тобой горжусь.

– Спасибо, мама, – улыбается он.

– Идем? – Амон указывает на дверь.

Авель уже ушел далеко вперед, словно не желая иметь с нами ничего общего.

– Удивлен, что он вообще приехал, – кивает Авраам в сторону младшего брата.

– Честно говоря, я тоже, – выдыхаю я, гадая, где же мы ошиблись в его воспитании. – Разве он не снял жилье в Ипсуиче? Ты знаешь о нем больше, чем мы, – с грустью добавляю я.

– Едва ли. Мы с ним почти не видимся, за исключением тех редких случаев, когда он решает заглянуть домой. Он даже не пришел на день рождения Диди. – Авраам сжимает губы в тонкую линию, всем своим видом выражая неодобрение.

Авраам очень опекает Лидию с самого ее рождения, в то время как Авель всегда отличался большей независимостью. Он предпочитает все делать самостоятельно и является полной противоположностью старшего брата, который с радостью принимает нашу компанию и советы.

В каком-то смысле я даже рада, что Авель не так близок с Лидией, хотя от этих мыслей я чувствую себя плохой матерью. И все же мне не хочется, чтобы он заражал ее своим вечным недовольством.

Авель совершенно ясно выразил свою неприязнь к нам. И я бы не хотела, чтобы он отравил разум Лидии. Одна мысль о том, что дочь поверит его россказням и отдалится, приводила меня в ужас.

– Он одиночка по натуре. Не стоит так настойчиво навязывать ему наше общество, – грустно добавляю я. – К тому же он уже взрослый мужчина и может сам принимать решения.

Амон внимательно наблюдает за Авелем с грустным выражением лица.

– По крайней мере, он хоть иногда приезжает домой, – наконец говорит он.

– Ох, любимый, – шепчу я и беру его за руку, крепко сжимая ее.

Он воспринимает поведение Авеля как свою собственную неудачу, и хотя Авель часто ведет себя несдержанно, Амон всегда находит для него оправдания и старается не наказывать строго.

– Ты слишком мягок с ним, папа. Он должен понять, что таким поведением ничего не добьется. Что на свете нет ничего дороже семьи. Что нам лучше держаться вместе.

– Ты совершенно прав, – киваю я.

Лидия вырывается из объятий Авраама, протискивается между мной и Амоном и берет нас за руки.

Мы все смеемся над ее выходкой, что заставляет Авеля обернуться.

Когда наши взгляды встречаются, я замечаю в его глазах вспышку тоски, от которой у меня щемит сердце.

И в этот мог я твердо решаю поговорить с ним. Может быть, еще не поздно уладить наши разногласия, пока он не уехал и не женился.

Дорога до недавно отстроенной городской площади занимает около двадцати минут, и мы предпочитаем пройти это расстояние пешком, болтая о разном и подшучивая друг над другом, чтобы настроиться на предстоящий праздник.

Как только мы приближается, до нас сразу доносится музыка. Многие жители принесли свои инструменты, чтобы создать атмосферу радости и веселья.

Амон также пожертвовал пианино сыну пастора, который выучился игре на нем и теперь руководит местным оркестром.

Повсюду стоят палатки с едой и развлечениями, так что создается впечатление, будто мы попали на настоящий международный фестиваль.

Мы останавливаемся у нескольких из них, чтобы Лидия угостилась десертами, пока избранный мэр просит собравших освободить место для его небольшой речи. Он выказывает нам глубокое уважение, упоминая наши имена в своей благодарности, и объявляет, что отныне поселение будет называться городом Фейридейл.

Как только его торжественное выступление заканчивается, музыка начинает играть снова, и люди пускаются в пляс.

Пары спешат на середину площади и начинают двигаться в такт мелодии.

– Давайте танцевать. – Лидия тянет нас за руки.

Взглянув на Амона, я подмигиваю ему и подталкиваю вперед, заставляя потанцевать с дочерью.

Он такой высокий, а она такая крошечная, что со стороны их разница в росте выглядит просто уморительно.

– Потанцуешь со мной, мама? – Авраам подходит ко мне и берет за руку.

– Конечно, – тут же соглашаюсь я, и мы присоединяемся к Амону и Лидии.

Они оба смеются, и через некоторое время Амон заключает ее в надежные объятия, продолжая танцевать.

Мои губы растягиваются в довольной улыбке, и я прижимаю сына к груди.

– Ты правда не возражаешь, если я сделаю предложение Энни? Знаю, она не из нашего круга и…

– Ну что за чепуха, дорогой, – перебиваю я. – Ты должен знать, что мне как никому другому наплевать на положение в обществе и разного рода условности. Ты любишь ее?

Авраам уверенно кивает.

– А она тебя любит?

Еще один такой же уверенный кивок.

– Тогда ты знаешь, что делать. Для меня самое главное, чтобы ты был счастлив, дорогой. И если Энни делает тебя счастливым, значит, так тому и быть. – Я улыбаюсь.

– Спасибо. Я не был уверен, что вы с