Родовая нить судьбы. Тайна леди Эвелин. Часть 1 - Elen Bergman

— Мы… — балья замялся, — привезли, что смогли. Рыбу. Сыр. Птицу. Барашек молодой, ещё на молоке был.

— Благодарю, — ответила Эвелин просто. — И передайте людям: я это не забуду.

В этот момент в зал вошёл сэр Дональд, управляющий.

Он двигался тяжело, с привычкой воина, которому пришлось смириться с хромотой. Серый, кряжистый, с лицом, испещрённым мелкими морщинами — не как от возраста, как от жизни. Он посмотрел на Эвелин внимательно, будто проверяя, не исчезнет ли она, как утренний туман.

— Миледи, — сказал он негромко. — Рад видеть вас на ногах.

— И я рада видеть вас живым, сэр Дональд, — ответила она искренне.

Он хмыкнул.

— Это вы постарались. Уксус… отвары… Фиона бы сказала — глупости. А они, гляди-ка, работают.

— Иногда нужно просто делать, а не запрещать, — спокойно сказала Эвелин.

Дональд усмехнулся и повернулся к бальям.

— Вы вовремя. Я как раз собирался доложить.

— О чём? — спросила она.

— В день, когда вы слегли, миледи. — Он помолчал. — В день вашего восемнадцатилетия пришли подводы. Три. От лорда Корвида.

В зале повисла пауза.

— От отца, — сказала Эвелин не вопросом.

— Да. Зерно. Овощные семена. Мука. Оливковое масло. Пряности.

— А ещё? — тихо спросила она, чувствуя, как внутри поднимается странное, почти забытое тепло.

— Семена, которых я не знаю, — признался Дональд. — И саженцы. Фруктовые… и не только. И мешочек — маленький. С тёмными крупинками. Не зерно, не бобы.

Эвелин прикрыла глаза на миг.

— Я хочу это видеть.

— Покажу, — кивнул он. — И ещё был сундучок. С письмом и подарком. Он в кабинете лорда.

— Напомните мне о нём позже, — сказала она. — Сейчас важнее другое.

Она встала и посмотрела на бальев.

— Семена распределим сегодня. Вы получите столько, сколько сможете обработать. Людей отпущу до вечера. Пусть готовят землю.

— Миледи… — начал кто-то.

— Это не просьба, — перебила она мягко, но так, что спорить не захотелось. ЕЕ глаза еще более потемнели.

Мужчины поднялись.

— Мы не подведём, — сказал старший.

— Я знаю, — ответила Эвелин.

Она уже направлялась к выходу, когда добавила:

— И скажите людям: горячка отняла много. Но она не отняла нас.

Во дворе пахло влажной землёй и будущей работой.

И Эвелин ясно чувствовала: она больше не гостья в этой жизни.

Она — та, кто будет её держать.

Кладовая для семян оказалась прохладной и сухой — низкие потолки, толстые балки, пол устлан плотными досками, пропитанными временем и зерновой пылью. Здесь пахло землёй, прошлогодним урожаем и надеждой, которая всегда живёт там, где хранят семена.

Эвелин шла медленно, почти благоговейно. Дональд откинул засов, и тяжёлая дверь со скрипом поддалась.

— Вот, миледи, — сказал он. — Всё, что пришло с подводами. Мы ничего не трогали.

Она кивнула и опустилась на корточки у первого ряда мешков, сама развязывая грубую бечёвку. Пальцы скользнули в зерно — уверенно, без брезгливости.

— Пшеница, — сказала она. — Хорошая. Полная.

— Рожь, — подсказал один из бальев, наклоняясь ближе.

— Ячмень… овёс… — Эвелин двигалась дальше, будто читала хорошо знакомый текст. — Репа. Капуста. Лук.

Она вдруг замерла, всмотрелась в содержимое следующего мешка, и в глазах мелькнул живой интерес.

— Просо, — уверенно сказала она. — И чеснок. Горох… фасоль.

— Просо? — удивился молодой балья. — Мы его тут почти не сеем.

— А зря, — спокойно ответила Эвелин. — Оно выносливое. В голодный год — спасает.

В дальнем углу стояли два особенно крупных мешка. Дональд указал на них тростью.

— А это… вот тут мы сомневались.

Эвелин развязала первый, всыпала зерно в ладонь, прищурилась.

— Гречиха, — сказала она и улыбнулась. — Прекрасная.

— Греча? — переспросил старший балья. — Слыхал… но не видел.

— Из неё выходит сытная, тёплая каша, — сказала Эвелин с мягкой уверенностью. — Она держит силы лучше хлеба. Сеять будем обязательно.

Второй мешок вызвал ропот.

— А это — рапс, — произнёс один из мужчин, нахмурившись. — Но… странно. Прислал английский лорд? У нас его масло только для дерева годится. Горькое.

Эвелин медленно выпрямилась и посмотрела на него внимательно, без тени резкости, но так, что он сразу замолчал.

— Масло из рапса бывает разным, — сказала она ровно. — Я ела его. На нём жарят, пекут, едят с овощами. Значит, выжимают неправильно. Мы попробуем иначе. Сначало вырастим его.

Она выпрямилась — и взгляд её упал на несколько небольших мешочков, аккуратно сложенных отдельно.

— А вот это… — она взяла один, перевернула на ладонь мелкие светлые семена. — Огурцы.

Бальи переглянулись.

— Огурцы? — недоверчиво переспросили сразу двое.

— И арбузы, — добавила Эвелин, беря второй мешочек.

— Ар… что? — выдохнул кто-то.

Она улыбнулась — уже иначе, теплее.

— Это из Руси. Далёкой. И гречиха тоже оттуда.

Она помолчала и добавила тише, почти для себя:

— Семена арбуза и саженец лавра привезла ещё моя бабушка… Ирина. Купила на Новгородской ярмарке у армянского купца прямо перед своей свадьбой.

Дональд внимательно посмотрел на неё.

— У вас… необычная родня, миледи.

— Очень необычная, бабушка с Руси, а моя мать из Дугласов — спокойно ответила Эвелин. — Вернемся к посевам. Арбузы вырастают небольшими. И только в теплицах. У нас в Англии — так. Здесь попробуем так же.

Бальи переглянулись, а потом один из старших не удержался:

— Простите… простите, миледи! — он развёл руками, не зная, как выразить восхищение. — Мы и не могли подумать… ведь леди Фиона… — он смущённо покачал головой, — всегда кривилась, называла невестку чужачкой…

— А вот, выходит, она своя, — зашептали между собой бальи.

Эвелин усмехнулась, чуть наклонив голову.

— Значит, сажать? — уточнил старший балья.

— Всё, — твёрдо сказала она. — Всё посадить.

Она прошла дальше. Мешочки с семенами пряностей — незнакомые, ароматные. Семена цветов. Саженцы фруктовых деревьев, аккуратно уложенные во влажную солому.

— Это оставить мне, — решила Эвелин. — Я посажу их в замковом саду.

Она обернулась к мужчинам.

— Разделите семена. Сегодня же. Сеять без промедления. Земля ждёт.

Бальи выпрямились, будто получили не приказ, а благословение.

— Будет сделано, миледи.

Когда они вышли, сэр Дональд задержался.

— Леди Эвелин… — сказал он