Истинная для ректора - Лина Деева

Летать в грозу опасно — когда осенью, в начале учебного года, ментор Орлова проводила такое занятие, меня попросту не взяли.

— Прежде тебе надо немного подучиться, Прескотт, — сказала преподавательница, и я не стала спорить, пускай и заметила высокомерный взгляд Камиллы.

Я трезво оценивала свои силы и откровенно побаивалась такого испытания — мне хватило полёта в бурю на вступительном экзамене. А подруга (вернее, та, кого я на тот момент считала подругой) незамедлительно нацепила маску огорчения, и мне подумалось: показалось. Не могла же Камилла презирать меня?

Как выяснилось, могла. А я теперь собиралась наверстать упущенное и, возможно, стать ещё на шаг ближе к смене цвета.

Ужасно наивно с моей стороны.

Сначала я ещё ориентировалась в пространстве — помогала врождённая драконья способность. Но когда вокруг почти непрерывно засверкали молнии, а от несмолкаемого грохота заложило уши, я самым позорным образом запаниковала. Заметалась среди туч, в круговерти ветров и водяных капель, и вряд ли это хорошо закончилось, не приди на помощь Стронгхолд.

Он вытащил меня из хаоса бури, фактически приволок на себе в безопасную гавань, а теперь на руках нёс по тёмной лестнице Северной башни. И я была бы самой счастливой девушкой на свете, если бы не два но.

Мы больше не были Истинной парой, и я серьёзно нарушила Устав академии.

***

— И всё-таки, Прескотт, что это за странная идея?

От камина шло приятное тепло, одежда была высушена магией, однако на всякий случай меня ещё завернули в плед и выдали большую чашку густо-сладкого шоколада. Откуда Стронгхолд её взял да ещё так быстро, я не поняла, но догадывалась, что не обошлось без духа академии.

Теперь, кстати, волшебное создание сидело у Стронгхолда на плече и внимательно изучало меня янтарными глазищами.

— Да так, просто идея, — промямлила я, в очередной раз пожалев, что сболтнула лишнее.

Стронгхолд едва слышно вздохнул и опустился в кресло напротив меня. Дух академии перелетел на резную спинку, а я невольно съёжилась и постаралась спрятаться за чашкой.

— Эльза. — Стронгхолд слегка поморщился. — То есть Прескотт. Истинная связь не о достоинствах и недостатках. Она не бывает мезальянсом — как минимум потому, что Истинные подтягивают уровни друг друга к доступной им верхней планке.

— Вот, — пробормотала я. — Ещё и это… нечестное.

— Ничего нечестного, — возразил Стронгхолд. — Истинные — одна жизнь, одна душа на двоих. Конечно, наша связь не была инициирована до конца, чтобы ты и я поняли это по опыту, но мне доводилось разговаривать с другими, связанными подобным образом. И поверь, никому из них не приходилось доказывать другому свою достойность. Ведь твоя левая рука не доказывает правой, что она отнюдь не хуже.

Я совсем сгорбилась в своём кресле, и Стронгхолд уже гораздо мягче продолжил:

— А после того как связь была разорвана, ты, если что-то кому-то должна, то только себе. Нет необходимости загонять себя — впереди ещё шесть лет учёбы. Спокойно, методично, рутинно работая, ты выйдешь из стен академии в зелёном, а то и в синем цвете.

И снова я промолчала, хотя Стронгхолд сделал паузу для моей ответной реплики. Не дождался её и закончил:

— Ты очень разумно выстраивала свою учёбу на протяжении всего первого курса. Я не знаю, какая химера сбила тебя с пути, но очень прошу: возвращайся на него. Пока не случилось беды, о которой будешь жалеть.

Это он про нарушение Устава и отчисление.

На глаза навернулись слёзы, и я торопливо заморгала, прогоняя их. Только разреветься не хватало!

Тоненько скрипнуло кресло.

— Эльза.

Я с усилием оторвала взгляд от содержимого чашки, которую сжимала так крепко, что удивительно, как она до сих пор не треснула. Исподлобья взглянула на Стронгхолда, и моего сознания пушинкой коснулось мысленное послание.

«Ты ведь помнишь, что мыслеречью нельзя лгать? Так вот, я догадываюсь, чьи слова настолько тебя задели, пускай ты и отрицаешь это. Потому повторяю: никто в здравом уме не посчитает тебя бесталанной или недалёкой. Ты умная, целеустремлённая, прилежная девушка, достойная одного лишь восхищения и уважения. И совсем неважно, какого цвета твоя чешуя. Он ещё непременно сменится, и не один раз».

И тут я не выдержала. Дрогнувшей рукой поставила чашку на широкий подлокотник и закрыла лицо ладонями.

«Д-да какая же умная! — Даже в мыслях пробивались всхлипы. — Я трусиха: испугалась, поспешила… Я… Адриан и Камилла меня столько времени за нос водили! А потом, а теперь… Вы, конечно, подумаете, что я нарочно, что притворяюсь. Поставила на жениха, а он предал, и теперь локти кусаю. Только это неправда! Я… Если бы я поняла раньше! Что вы, что я вас, что…»

— Тише, девочка. — Моих сгорбленных плеч коснулись тёплые ладони. — Ты перестаёшь контролировать ментальную энергию и вкладываешь её слишком много.

Я немедленно заткнулась: ну вот, теперь у него голова разболится! А всё потому, что не сдержалась, начала болтать всякую чушь…

Ох, лишь бы он не понял, что я наговорила!

— Конечно, я не посчитаю тебя расчётливой — мне ведь известен твой характер. Тем не менее, Эльза, ты заблуждаешься. Пусть совершенно искренне, но заблуждаешься. Принимаешь уважение к наставнику за, кхм, нечто большее. Наверняка из-за Истинной связи…

— Ничего подобного! — Я вскинула на него мокрые глаза. — Да, я восхищаюсь вами — кто бы не восхищался? Но и люблю… — горло предательски перехватило, однако чтобы удержать лавину слов, этого было мало, — и люблю тоже. Очень сильно.

В кабинете воцарилась тишина — даже буря за окно как будто притихла. Потрескивали дрова в камине, тихонько всхлипывала я: опустошённая, не ждущая ничего хорошего.

Идиотская была затея с ночным полётом. И вот во что она вылилась.

— Ты заблуждаешься, — голос Стронгхолда почти незаметно дрогнул. — Я слишком скучный для тебя. Слишком… старый.

Что?

Я не могла не посмотреть на него, полусидевшего на подлокотнике моего кресла. Гордый, мужественный профиль — хоть сейчас на медаль или монету. Прямая спина. И только уголки губ опущены, а взгляд устремлён перед собой в никуда.

— Мне нравится быть ректором академии Драмион, но я осознаю, насколько это однообразная