Больна, как я - К. Л. Тейлор-Лэйн

На одной стороне его лица засохла кровь, черные подтеки по всему лицу и рукам. Я сухо сглатываю, просовывая другую руку в короткий рукав футболки Кэла, когда он натягивает ее мне на бедра.

— Что он с тобой сделал? — мои губы дрожат, подбородок трясется, и все кажется слишком тяжелым, чтобы двигаться, словно осадок заполнил полость моего мозга.

— Это не имеет значения, все в порядке. Ты в порядке, Маленький призрак? — спрашивает он.

Он хмурится, проводя ладонями по моим волосам, откидывая их назад, затем берёт моё лицо в свои большие руки. А мои пальцы сами тянутся к его обнажённой груди, ладонь прижимается к сердцу — мне нужно ощутить его удары.

Я киваю, прерывисто дыша, пока считаю равномерные удары.

— Словами, — шепчет он, требуя ответа. — Ты в порядке, Оззи?

— Я беременна, — вот что вырывается вместо этого, пальцы Кэла замирают на моих щеках. Паника снова наполняет меня, когда я чувствую, как учащается его сердцебиение, теперь оно колотится, ударяясь о мою ладонь, словно пытаясь вырваться на свободу. — Я не знала, — честно признаюсь я, волнение наполняет меня. — Я не пыталась скрыть это от тебя...

Поцелуй Кэлуса пугает меня, его хватка на моем лице откидывает мою голову назад, и его рот с силой накрывает мой. Кэл целует меня так крепко, что у меня ломит зубы, и я не знаю, пытается ли он заняться любовью с моими губами или уничтожить меня. Он доминирует в поцелуе таким образом, что я могу целовать его в ответ только тогда, когда он позволяет это, мой язык проникает в его рот, чтобы облизать его собственный. Его губы терзают мои, посасывая и покусывая, а затем он так внезапно отстраняется, что мы оба задыхаемся, и прижимается своим лбом к моему.

— Это ужасно с моей стороны говорить, что я так счастлив? — он дышит мне в губы, подпитывая своими словами. — Но, черт возьми, Оззи, я так счастлив.

Свежие слезы лижут мои щеки, и он стирает их большими пальцами, втирая влагу в мои волосы.

— Правда? — спрашиваю я.

Взгляд мечется между его глаз — так близко, что всё расплывается, но я всё равно различаю этот потрясающий оттенок: тёплый ореховый, усыпанный вкраплениями тёмного изумрудного. Гипнотизирующий.

— Да, — смеется он, и этот сдавленный, счастливый звук наполняет мою грудь теплом. — Я знаю, что сейчас это не к месту, но, Оззи, Маленький Призрак, черт возьми, прямо сейчас я самый счастливый человек в мире. — Он улыбается, прижимаясь лбом к моему, и я чувствую, как ответная улыбка появляется на моих губах. — Ты прекрасна, Остара Карнелл, — его дыхание обжигает мои губы, улыбка становится шире, взгляд прилипает к моему рту. — Но, когда ты улыбаешься — ты просто ослепительна.

Боль взрывается в затылке, и меня отбрасывает назад, мои ноги скользят по плитке, когда меня дергают за волосы.

— Убери свои руки от моей жены, сволочь! — Кричит Кэл, бросаясь вперед, но так резко останавливается, что чуть не падает.

— Не-е-т, — напевает Колин Стоун, поддразнивая моего мужа и сильнее дергая меня за волосы, кожа на моем лице натягивается так сильно, что у меня слезятся глаза, но я брыкаюсь, царапаю его кожу, а затем холодный металл впивается мне в висок, и я мгновенно прекращаю сопротивляться. — Ты врываешься в мой дом, прикасаешься к моей дочери и вдруг думаешь, что я буду подчиняться твоим приказам?

Я не могу видеть своего отца, но могу представить выражение его лица: приподнятую бровь, дерзкую ухмылку на тонких губах, пухлую ямочку на щеке.

— Похоже, ты не осознаешь, насколько ты перегнул палку, мальчик.

— Она больше не твоя, старик, отпусти ее, — звучит устрашающе, когда мой муж предъявляет требование, холодное, спокойное и властное.

Дрожь пробегает по моей спине с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

— Ты что, не слышал меня, Карнелловский ублюдок, убирайся нахуй из моего дома! — ревет мой отец, сильнее вдавливая пистолет мне в череп, заставляя меня хныкать, мои пальцы едва касаются пола, когда он дергает меня выше за волосы.

— О, — усмехается Кэл, небрежно засовывая руки в карманы, — я тебя услышал.

Его выразительный взгляд скользит за плечо Колина, затем возвращается ко мне, и в тот же миг я ударяюсь коленями о пол. Раздаётся выстрел, вырывая из горла пронзительный вопль.

Пальцы Кэла впиваются мне в рёбра, он резко притягивает меня к себе, оттаскивая от двери, где секунду назад стоял мой отец. Мы падаем на пол рядом с металлическим столом, и я вижу, как Колин медленно оседает на колени. Пистолет с глухим стуком падает из его ослабевших пальцев.

Внезапно в центре его лба проступает кровь, сначала это кажется быстрой струйкой, такой глубокой, насыщенно-красной струйкой, стекающей по всей длине носа. А потом она начинает ручейками стекать по его лицу, по открытым глазам, по приоткрытым губам. Он задыхается, издавая резкий, уродливый, хрипящий звук, и падает лицом вперед, не протягивая рук, чтобы попытаться спастись. Его лицо ударяется о плитку у моих ног, кровь растекается лужей вокруг него, пока я смотрю на идеальную круглую дыру в макушке его черепа.

Зои стоит в открытом дверном проеме, ее грудь тяжело вздымается, глаза опущены на нашего мертвого отца. В ее руке серебряный пистолет, которым я уже много раз видела, как она пользуется, без которого она никогда не выходит из дома.

— Теперь ты можешь быть свободна, — говорит она тихо, невозмутимо, хотя все ее тело дрожит, она говорит мягко, как всегда. — Мы теперь можем быть свободны.

Эпилог

Кэлус

Год спустя

Когда я смотрю, как моя жена держит на руках нашу дочь, мое сердце болит так, как я никогда не думал, что это может быть возможно. Солнце светит на них, когда они сидят на красном одеяле для пикника в заросшей траве возле дома моей семьи, обе головы с белокурыми волосами блестят на солнце.

Мы переехали отсюда несколько месяцев назад, купив собственный дом всего через четыре дома от нас, с большим садом и небольшим прудом с рыбками, цветочными клумбами перед домом. Оззи любит бывать на улице, вдыхать свежий воздух, в дождь или солнечную погоду она там, смотрит в небо или копается руками в земле, пропалывая, поливая и сажая новую жизнь. Она говорит, что только теперь, став свободной, научилась чувствовать этот мир.

— Никогда не думал, что ты будешь первым, кто женится и станет отцом, младший брат, — смеется мой старший брат Новиан, проводя пальцем по краю своего стакана с