Обманчивый союз - Айви Дэвис

Анна крадучись выходит из своей комнаты, чувствуя себя неловко в ярко-синем платье, на котором настоял отец. — Свадьбы — это глупо. Я не хочу идти.

— Ты должна. У Нины сегодня важный день. А теперь, давай. — Она хватает Анну за руку, прежде чем та успевает убежать обратно в свою комнату, и мы вместе покидаем квартиру. В тот момент, когда за мной закрывается дверь, я знаю, что моя жизнь вот-вот изменится. Я выхожу замуж за мужчину, который все еще остается незнакомцем во многих отношениях. Единственное утешение в том, что Антонио кажется по-настоящему добрым.

И все же он работает с моим отцом. Каким добрым человеком он может быть на самом деле, если ложится в постель с дьяволом?

Анна дуется всю дорогу до церкви. Мы сидим на заднем сиденье городской машины. Мой отец настаивает, чтобы нас повсюду возил водитель, потому что женщинам не подобает водить машину. По крайней мере, он так считает.

— Нина? — Тихо спрашивает мама. Она смотрит на Анну, которая вздыхает и прислоняет голову к окну, пытаясь не обращать на нас внимания. — Я хотела кое о чем с тобой поговорить.

— Да?

— Ты ведь знаешь, что произойдет сегодня вечером, верно?

Я хмурюсь. — Свадьба?

Ее щеки вспыхивают, когда она наклоняет голову. — Нет. Я имею в виду... Вечером.

— О. — И тут до меня доходит, к чему она на самом деле клонит. Я сжимаю ее руку. — Все в порядке, мам. Всему этому нас учили в школе. — Однако, когда мой отец узнал об этом, он был в ярости. Он не верит в половое воспитание в школе для девочек. — Я знаю основы.

Она немного расслабляется. — Хорошо, хорошо. Я просто хочу, чтобы ты была готова. В мою брачную ночь с твоим отцом... — Она качает головой, отворачиваясь от меня. — Это было не то, чего я ожидала. Итак, если твой муж... груб с тобой... именно так мужчины проявляют свою привязанность.

— Грубый? — Половое воспитание в моей школе этого не касалось. Мне никогда не разрешали смотреть порно или читать эротику. Мой отец убил бы меня. Я знаю достаточно о сексе, но не все. — Это должно быть грубо?

— Это будет больно, — прямо говорит она. — Тебе, вероятно, это не понравится. Будь готова к этому. Но это твой долг, и ты должна выполнять свой долг.

— Какой долг? — Спрашивает Анна. — Что будет больно?

— Анна, замолчи, — говорит мама. — Этот разговор не для тебя. Продолжай смотреть в окно. — Анна вздыхает, но делает то, что ей говорят. Мама поворачивается ко мне. — Ты понимаешь, Нина?

— Я понимаю, — Я шепчу. — Я выполню свой долг, даже если... Даже если больно.

Мы подъезжаем к церкви, теперь я нервничаю еще больше, чем раньше. Мама выходит из машины позади меня и лезет в сумочку. Краем глаза я вижу, как она засовывает что-то в рот. Еще таблетки.

Я ничего не говорю. Если бы я сказала, это было бы то же самое, что я говорила ей миллион раз до этого.

Отец ждет на верхней ступеньке у входа в церковь, возвышаясь над нами.

Он оглядывает меня и кивает, как будто я прошла его негласный тест. — Ты выглядишь как невеста. Антонио ждет внутри. Пойдем? — Он протягивает мне руку, и я беру ее.

Поднимаясь по ступенькам, Анна спотыкается и тяжело приземляется на колено. Я начинаю двигаться к ней, когда отец останавливает меня.

— Анна! — ругается он, подходя к ней и поднимая ее. Она издает тихий вскрик. — Научись ходить как леди. — Он с усмешкой отпускает ее, прежде чем снова повернуться ко мне. — Пойдем.

Колено Анны теперь кровоточит. Мама, кажется, ничего не замечает; ее глаза уже остекленели. Ее лекарство действует быстро.

Я снова пытаюсь подойти к Анне, но отец хватает меня за руку и увлекает внутрь церкви. — Но Анна...

— Все будет хорошо, — заканчивает он. — Тебе пора жениться.

Церковь практически пуста. На скамьях никого. Единственные люди в церкви — священник и Антонио, стоящие на возвышении. Мои мама и сестра позади меня, а мой отец рядом со мной. Интересно, почему семья Антонио не может быть здесь. Я знаю немного — что он хочет восстановить контроль над своим семейным бизнесом. Что вся власть принадлежит его дяде. Но это не объясняет, почему его семья не может быть здесь. Неужели у его дяди так много власти над ними, что они не смогли приехать? Или им просто наплевать на Антонио?

Моя симпатия к Антонио растет. Если он один — а я знаю, каково это — быть одному, — тогда, возможно, он действительно будет относиться ко мне правильно. Надеюсь, мы совместимы. Это облегчило бы наш брак.

Антонио улыбается, когда я иду по проходу. Рука отца крепко сжимает мою руку, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не поморщиться. Я не могу не улыбнуться в ответ, когда Антонио смотрит на меня так, — как будто я самая красивая женщина, которую он когда-либо видел.

Как только я дохожу до конца, отец передает меня Антонио и занимает свое место на скамье рядом с моей мамой и сестрой. Мои шаги эхом отдаются по дереву, когда я занимаю свое место перед Антонио.

— Мы собрались здесь сегодня... — начинает священник.

Антонио занимает все мое поле зрения. Он очень красив в своем костюме, его песочного цвета волосы зачесаны назад, подчеркивая сильную челюсть и скулы. Его глаза теплые, а прикосновение к моей руке успокаивает. Когда я смотрю в его глаза, все, что я чувствую, — это безопасность. Как может мужчина, который кажется таким милым, работать с моим отцом? Я этого не понимаю, но это не моя работа, как женщины или жены, понимать это. Мой отец внушил мне это.

Когда священник поворачивается к Антонио и спрашивает его, возьмет ли он меня замуж, Антонио выпрямляется и говорит ясным голосом: — Да.

От его слов по мне пробегает дрожь. Итак, вот и все. Моя очередь.

— А вы, — спрашивает священник, — Нина Петрова, берете ли Антонио Моретти в законные мужья?

На мгновение я бросаю взгляд на отца, который едва заметно кивает мне. Сейчас я не могу его ослушаться.

Я поворачиваюсь к Антонио. — Да. — Улыбка, которой одаривает меня Антонио, дает мне понять, что все будет в порядке.

— Тогда я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Антонио нежно берет мое лицо в ладони и наклоняется. Легким движением он касается моих губ своими, прежде чем отстраниться.