Сердце и надежда - Александра Бэнкс

игрушка, опуская подбородок на её голову и обвивая руки поверх её. От неё пахнет клубникой. Волосы мягкие, шелковистые, распущенные. На ней дизайнерское платье, и, чёрт возьми, она выглядит как миллион долларов.

Когда Адди смотрит на меня с вопросом в глазах, я наклоняюсь к уху Руби.

— Мы сейчас скажем ей, что мы фиктивно женаты, или попозже?

Она отвешивает мне подзатыльник, как родному брату. Я морщусь, усмехаюсь и тру голову, бросив на неё укоризненный взгляд, прежде чем отойти и открыть калитку для Адди.

— Держи язык за зубами, Ридси, — бросает Руби.

Адди смеётся, а я подхватываю торт и несу его в дом.

— Рид! — зовёт меня Хадсон от колонки со звуком. Точно, моя задача на сегодня — диджей. Ура.

Я оставляю торт в холодильнике, аккуратно размещая его на том самом месте, что Руби освободила заранее. Через секунду Хадсон уже у меня за спиной. Он вываливает на меня все инструкции, которые они с отцом повторяли весь день. Я вздыхаю.

— Да понял я. Музыка, потом ужин.

— Именно. Только не облажайся, ладно? Всё должно пройти идеально.

— Ага. Пей пиво, чувак, расслабься. Ты стал каким-то напряжённым.

Он делает глоток, и тут в дверях появляется Лоусон.

— Где Адди, Хаддо? Я с ней ещё не знаком, — говорит он, озираясь.

Ну да, Хадсон — тот ещё «скромняга». С тех пор как Адди появилась, он только и делает, что прячется. Пора уже, чтобы эти двое нашли себе комнату.

Чувствуя себя почти свахой, я иду искать Адди на кухню — и, конечно же, натыкаюсь на Руби, с головой в винном холодильнике. Адди — прямо за ней.

— Пиво хочешь, Ридси? — спрашивает Руби, даже не оборачиваясь.

— Нет. Адди, Лоусон хочет с тобой познакомиться.

— А, конечно. Я уже собиралась, честно. Просто хотела сначала поболтать с твоей мамой.

Она, как и Хадсон, нервничает до невозможности.

Я гляжу туда, где вокруг Луизы уже собралась толпа. Она держит в руках браслет. Похоже, ей понравился подарок.

— Сейчас подойду, — говорит Адди.

Она вся при параде — платье, от которого у моего брата сердце вылетит через глаза. И, разумеется, мой взгляд невольно снова возвращается к Руби. Она всё ещё склонилась над винным шкафом. Вид открывается... скажем так, живописный. Длинные ноги. И это... те самые красные туфли. Те самые, что заставили меня впервые потерять дар речи, когда я увидел её.

Опираюсь на стойку, заставляя себя смотреть куда угодно, только не на неё.

Она работает, Рид. Господи, соберись уже. Мозги обратно в голову, а не куда ты их уронил.

Час спустя, после трёх напоминаний от отца и братьев, я стою за пультом, управляю музыкой. В перерыве на ужин запускаю серию медленных кантри-композиций. Маленькая ладошка скользит в мою, пока я иду к длинным столам. Руби лёгким движением задевает моё плечо и ведёт меня к месту рядом с её.

Сейчас, в мягком вечернем свете, среди миллиардов огоньков, которые мы развесили днём, я вижу результат. Каждый стол украшен любимыми цветами мамы, кремовыми скатертями, изысканной посудой, свечами.

Я отодвигаю для неё стул и сажаю, затем опускаюсь на свой рядом.

Это — волшебно.

Руби превзошла саму себя.

Когда Па выводит Ма к накрытым столам и она видит, как все гости уже сидят и ждут, её лицо озаряется так, что у меня ком застревает в горле. Я сжимаю руку Руби.

Скосив взгляд вниз, вижу, как её глаза блестят от слёз.

Чёрт, красавица, не смотри так, — думаю я. — А то мне придётся взять тебя на колени и сделать всё, чтобы ты снова улыбалась.

— Кажется, ей нравится, Рубс, — шепчу я ей на ухо.

Она кивает, и её лицо чуть подрагивает, когда она прижимается ко мне крепче. Я вижу, как это её трогает, как эмоции полностью захватывают её — глаза, улыбку, дыхание. Эта работа — её душа. Видеть, как она сияет от счастья, заставляет меня хотеть поцеловать её так, как я никогда никого не целовал.

Но она не моя. И я не её. Всё, что между нами возможно — это игра. Недельная фикция.

И меня это ни капли не устраивает.

Прямо в этот момент, сидя рядом с самой удивительной, талантливой, доброй и красивой девушкой в мире, я даю себе обещание.

Я выложусь на все сто. И ещё больше. Что бы это между нами ни было — я дам ему шанс. Полный.

Когда ужин заканчивается, гости остаются сидеть, общаясь, попивая алкоголь, который привёз отец. Хадсон с Адди незаметно исчезают, а я застреваю в разговоре с соседом. Руби уже порхает по двору, проверяет всё ли в порядке, направляет людей, кто куда.

Я опустошаю бутылку пива, и в этот момент резкий свист и хлопок разрывают небо.

Толпа на дворе ахает, раздаётся восхищённое:

— Ооооо!

Улыбка медленно расползается по моему лицу. Что-то тёплое прижимается к моему боку. Я опускаю взгляд — и встречаю её карие глаза, полные радости.

— Это, вообще-то, немного для тебя, — шепчет она, приподнимаясь на цыпочки.

Фейерверки.

Она взяла мою мечту и сделала её реальностью. Сейчас внутри меня взрывается тот самый мальчишка, который когда-то мечтал об этом.

Когда она снова поднимает взгляд к небу, полному взрывов всех оттенков радуги, я обнимаю её и притягиваю к себе.

— Спасибо, детка.

— Всё для моего фиктивного мужа, Ридси, — отвечает она и шлёпает меня по груди, освобождаясь от моих объятий.

И в ту же секунду, как только она выходит из моих рук, у меня всё внутри сжимается. Я могу только смотреть ей вслед, как девушка моей мечты уходит прочь.

Будто ей всё равно.

Мак молчит рядом со мной. Прошло два месяца с того самого дня, когда была вечеринка у мамы. Адди и Хадсон наконец-то разобрались друг с другом — после целой эпопеи на тему «я не хочу тебя удерживать» и «я не хочу разбивать тебе сердце». Господи, эти двое — просто изматывающий сериал. Но в итоге всё вышло как надо.

Во многом благодаря Руби.

С тех пор как она уехала, мы постоянно переписываемся. Работа давит на неё, подгоняя вернуться и заняться подготовкой мероприятий в отеле у Грейт Фолс. А если быть честным — эти два месяца тянулись, как вечность.

Сейчас я смотрю на пунктирную линию внизу пачки документов передо мной. Собственное ранчо. Всё, что нужно — поставить подпись. И именно так это ощущается: как будто я подписываю отказ от жизни. Глупо не знать, чего