Развод. Сломанная ветка - Ольга Ларгуз

та же боль, что и в моих. — Ты со вчерашнего дня на себя не похожа, — я пытаюсь что-то сказать, но он качает головой. — Не надо, не говори, я все знаю. Это из-за меня. Я — конченый, я — гандон, но я все исправлю, а сейчас нам надо съездить в клинику. Там тебя осмотрят, если надо — прокапают витамины, а еще, — он на миг задерживает дыхание, хватка его пальцев на моей талии становится крепче. — А еще ты можешь быть беременна…

Вот оно, главное! Беременность! То, что раньше было подарком небес, станет проклятьем. Тяжелыми кандалами, которые навечно свяжут меня и Макса. Я лихорадочно пытаюсь вспомнить дату последних месячных, но перегруженный мозг отказывается выдавать информацию. Я никогда не пользовалась специальными приложениями, в этом просто не было необходимости, а сейчас сильно жалею об этом.

Беременность? Нет! Только не это!

Макс выводит меня из туалета, усаживает на диван и достает из шкафчика аптечку. Забавно, но муж знает этот офис не хуже меня. Еще бы! Он помогал мне разрабатывать дизайн и предусмотреть все мелочи, например, аптечку.

— Су́чки, — едва слышно шепчет, обрабатывая мою правую ладонь хлоргексидином. — Какого черта они приперлись к тебе в бутик?

— Они хотели…

— Я слышал, Ветка, я все слышал. Демид позвонил сразу, как только увидел, что эти курицы появились на парковке перед магазином. Я велел вывести их из зала, но ты уже закрыла дверь, и он никак не мог проникнуть внутрь.

— Ты следил за мной через камеры?

— Не следил, а наблюдал и волновался. Я сорвался из офиса сразу же, как только Демид сказал, что ты закрылась с ними в магазине, — Веллер совмещает рассказ и заботу. Холодную ладонь щиплет сначала от антисептика, потом от раствора бетадина, кровь останавливается.

— За них волновался, — хмыкаю, стараясь скрыть подступившие слезы, которых оказывается слишком много. Они просятся наружу, текут и никак не заканчиваются.

— Глупая, я за тебя переживал. Две идиотки получили то, что заслужили, — заявляет Веллер. Он садится на диван и подтягивает меня к себе на колени. — Ты совсем замерзла, сейчас я тебя согрею.

Господи, хорошо-то как! Я всегда чувствовала себя защищенной рядом с мужем. Знаю, что сейчас все изменилось, что нельзя, что нужно держать дистанцию, но я всего минуточку…

Опираюсь спиной на его плечо, напитываюсь энергетикой Макса, успокаиваюсь. Тремор проходит, руки возвращают чувствительность, боль уходит. Веллер — вулкан, огнедышащий дракон, он всегда горячий. Как часто раньше я пользовалась этим теплом, которое он дарил без оглядки! Рефлексия — путь к слезам и депрессии, поэтому я усилием воли переключаюсь на реальность.

— Диане от меня досталось сегодня… — констатирую факт, вспоминая, как сестра мужа убегала из «Дома розы».

— Жаль, что мозгов ей не досталось, — выдыхает мне в ухо Веллер. — Я говорил родителям, что они растят дуру и тунеядку, но мама отмахивалась от моих слов, а отец не вмешивался. Надеюсь, твой урок пойдет впрок Диане.

— Она может заявление на меня написать.

— Пусть попробует. Ветка, не волнуйся, я с этим разберусь, а Демиду скажу, чтобы не подпускал к тебе никого из моей родни…

Вселенная словно слышит наш разговор, потому что мой телефон оживает, на экране высвечивается абонент.

Свекровь.

Макс берет телефон и без раздумий нажимает на зеленую трубку.

— Да, мама, я слушаю… Да, это телефон Светланы. Говори, что случилось… М-м-м, Диана тебе звонила. Жаловалась? Что, неужели так сильно пострадала? — я нервно ерзаю на коленях мужа, но тот успокаивает одним только взглядом. — Передай моей сестре, что если она еще раз приблизится к Светлане, то я добавлю ей душевных и физических мук. Если надумает обращаться в органы и писать заявление на мою жену, то заработает большие проблемы: я пересмотрю сумму ее содержания. Кажется, кто-то слишком хорошо живет и при этом даже не напрягается. А еще можешь передать, что ее дружба со Снежаной заставляет меня сделать некоторые выводы… Да, именно так. И не надо больше беспокоить мою жену. Будут вопросы или претензии — звони мне, я все решу. Все, мама, до свидания.

Я слушаю мужа, и в очередной раз душа скручивается узлом и воет от боли: ну почему это случилось с нами?

Он завершает звонок и отправляет абонента в черный список. Смотрю и не верю своим глазам: а что, так можно было? Оказывается, можно. Сюрприз, да.

Веллер прерывает мои раздумья.

— Все, Ветка, твоя лапка в порядке, ты согрелась, пора ехать.

Некоторые тени не исчезают даже в полдень

Макс Веллер

Я в машине, Светлана рядом. Ее тонкие пальчики лежат в моей ладони. Я — гад, мразь, бессовестно пользуюсь тем, что у жены нет сил на сопротивление.

Впереди до хрена работы. Я должен замолить все грехи, вымолить прощение и разобраться с ситуацией.

Визит Снежаны и Дианы вновь возвращает мои мысли к варианту заговора. Сестра всегда морщила нос и кривилась, когда видела мою жену. Они слишком разные: активная, деятельная Ветка, для которой светские приемы — потеря времени и скука, а Снежана купается во внимании высшего света, дышит этим воздухом и не представляет своей жизни в ином сценарии.

Неужели Ди затеяла все это? В голове не укладывается! Оборзела девчонка! Совсем берега попутала! Роль сестры в сценарии, разыгранном Снежаной, пока туманна, но я непременно разберусь с этим.

Потом. Позже.

Сейчас все мое внимание — Ветке, моей Веточке. Сердце тарахтит в груди неисправным движком от старого мопеда, в душе живет слабая призрачная надежда, только она и держит меня на плаву.

Беременность.

Ребенок поможет сохранить нашу семью, задержит жену рядом со мной не на три недели, — Господи, я выдумал этот план на ходу! Лепил горбатого к стене с умной мордой, потому что других вариантов тупо не было! — а на годы. Навсегда.

Я не знаю молитв, но прошу Бога о ребенке! Как умею, так и прошу. Криво, коряво и некрасиво, но от всей души.

Память возвращает меня в события, о которых я хотел бы забыть.

Крещение ребенка Снежаны — идея моей матери.

До сих пор не считаю мальчишку своим сыном. Не могу, душа не принимает. Наверное, это тоже грех, за который я буду расплачиваться всю оставшуюся жизнь. На самом деле, уже расплачиваюсь.

— Макс, ты не понимаешь, — мама приехала ко мне в офис и красиво расположилась в кресле напротив. Она все делала красиво, создавала идеальную картину, но за глянцевым фасадом скрывались пустота и холод. — Ребенка нужно крестить! Это важно! Просто необходимо!