Операция "Ух", или Невеста для Горыныча - Ирина Дмитриевна Субач

Это было странное ощущение, неизвестное мне до этих пор.

Я хотела еще послушать, о чем эти двое говорят, но внезапный порыв ветра едва не снес меня с лошади.

Вцепившись в поводья, я кое-как удержалась в седле.

Между плотных деревьев пронесся смерч из снега, и тут же стих.

Позади раздался болезненный вскрик, и я обернулась.

Тут же поняла, что мне еще повезло удержаться. Царевича Ивана с Елисеем снесло, и теперь оба торчали ногами вверх из сугробов.

Пришлось спешиваться и бежать на помощь. Тем более, что к несчастным так же спешил Финист.

Вдвоем мы быстро вытащили царевича Ивана.

– Это что такое было вообще? – осоловело моргал он, пытаясь отряхнуться. На его лице: губах, носу и ресницах налипли крошечные снежинки-льдинки, делая его похожим на снеговика.

– Понятия не имею, впервые такое вижу, – ответил Финист, помогая уже тащить Елисея.

Этого несчастного в снег закатало особенно плотно, словно еще и сверху чем-то потопталось.

– Здесь так бывает, – раздался неожиданно спокойный голос сверху. Это Вихрь даже не собиравшийся слезать с коня, просто подъехал поближе и наблюдал, как мы возимся в снегу. – Атмосферные волнения. Иногда, как налетит, как снесет… да в овраг.

Я гневно на него зыркнула. Долго он в седле сидеть будет, а помочь?

– Какой еще овраг? – все же спросила я.

– Да тот, – Вихрь неопределенно махнул в чащу. – Глубокий, до самой Нави. Мы его как раз по кромке сейчас объезжаем.

Я подозрительно уставилась на егеря.

– На карте не было никакого оврага, да еще и до Нави. Откуда он взялся?

Вихрь плечами пожал так спокойно, словно рассуждал про ромашки.

– Бабка говорила всегда он тут был. С сотворения мир. А вот то, что его на карте нет, ничего удивительно. Кто ж его на карте нарисует, если все кто овраг видел, в нем сгинули!

Звучало здраво, за исключением одного раздражающего “Но”, мы с Финистом все еще выковыривали Елисея из снега.

– Отлично, с оврагом понятно. А теперь, может, слезешь и поможешь?

– Зачем? – словно не понял моего вопроса Вихрь. – Я бы вот ничего не трогал на вашем месте. Пусть сам выбирается. Этот ваш царевич, княжич или как его там. Он, конечно женоподобный слегка, тонковат, длинноват, но чай же, не девочка!

Я зарычала.

– Что значит зачем? Мы еще и суток не проехали, а у нас уже минус один спутник. И мне бы не хотелось терять второго.

– Тоже мне проблема, – буркнул Вихрь, но все же стал спускаться.

Так же нехотя, он отогнал меня и Финиста, а заодно Ивана, который только под ногами путался.

Внук Яги одной рукой ухватился за торчащее голенище Елисея и дернул, будто в полсилы, вверх.

Словно репка из-под земли наружу показалась замерзшая физиономия Елисея. Красная, а местами даже синяя.

– Благодари царевну, – сквозь зубы прорычал Вихрь. – Так бы сам выбирался.

На этом он отряхнул руки от снега и ретировался в сторону, пока остальные хлопотали вокруг. У Финиста обнаружился целебный жир, которым намазали подмерзшую морду Елисею, а у Ивана-Царевича фляга с чем-то крепленым. Явно не вином.

Елисей же растекался благодарностями в мой адрес, преданно заглядывал в глаза, зачем-то пытался хватать за руки, и даже лез их лобызать.

В ужасе я отдернула пальцы прочь. Этого мне еще не хватало!

– Царевна, вы покраснели, – словно издеваясь заметил Финист. – Кажется, боги начали слышать молитвы вашего батюшки.

– Чтоб тебе Марьюшка язык оторвала, – огрызнулась я, и тут же добавила. – И оторвет, я тебе гарантирую. И не только язык, если не заткнешься!

Но Финиста явно ситуация веселила. Он хоть и умолк, но то и дело поглядывал то на меня, то на Елисея.

– Ах, Змеинушка, как же раньше я не замечал в вас благородства девичьего, никакая краса не сравниться с добротой вашего сердца… – рассыпался тот, а я уже начинала жалеть, что не оставила его в сугробе.

– Не знаю о каком благородстве речь, а мне просто не хотелось писать потом похоронные письма вашему батюшке, – отшила я. – Объяснять, в каких лесах я потеряла его сына. Так что не придумывайте себе ничего лишнего, Елисей Берендеич.

На этом я развернулась и ушла к своему коню.

После этого, мы еще несколько часов брели по лесу, пока лошади на начали подавать признаки усталости.

– Привал, – постановил Вихрь. – Впереди будет хорошая поляна для ночлега. Остановимся там.

Глава 6

Полянка, про которую говорил Вихрь и в самом деле выглядела перспективной для ночлега.

Над аккуратной, ровной, словно специально подготовленной для остановки, площадке было удивительно уютно для леса.

Снега почти не навалено, от него по бокам укрывали густые кустарники, сверху плотной кроной нависали ели, а еще лежал огромный камень в два моих роста, будто кусок древней стены – казалось, за ней можно спрятаться вообще от любых угроз.

Непонятно только откуда он тут взялся, до гор было еще далеко, а таких огромных валунов в равнинном царстве батюшки отродясь не водилось.

Впрочем, сейчас меня это мало волновало.

Я поняла, что и в самом деле, устала. Хотелось, сесть отдохнуть, но не все было так просто.

– Нужно набрать хворост для костра, – огласил Вихрь.

– А как же лучина? – робко спросил Елисей.

Он как самый подмороженный после пребывания в сугробе еще не до конца отогрелся, то и дело его трясло от холода, а может и еще от чего.

На Вихря он почему-то посматривал с опаской.

– От лучины все не согреемся, – мрачно отозвался Финист, который стал невольным хранителем сего артефакта. – Не сильно-то от нее и тепла много, сколько нес, ни разу не пригрела.

– Да кому нужна лучина, – отмахнулся Иван-царевич. – У нас есть самобранка, у нее вино. Нет ничего лучше зимним вечером чем вино, теплая дружеская компания и женщины!

Волосы на моей голове зашевелились и зашипели, Иван же понимая, что ляпнул глупость, принялся оправдываться:

– Я не то имел ввиду, царевна. Вы ж тем более и не женщина…

Крайняя прядь превратилась в змею, боковым зрением я видела, как она уже выпустила клыки…

Иван же стремительно бледнел.

– То бишь женщина, но не