Мой сводный Амир. Я тебя укрощу, сестрёнка! - Алекс Стар

Амир тяжело дышит, глядя на меня широко раскрытыми глазами. В них смесь шока, благодарности и какой-то животной, первобытной радости.

— Блин, Милана… — он выдыхает. — Ты… это было невероятно.

Он тянется ко мне, и мы падаем на подушки, смеясь и целуясь. Он переворачивает меня на спину и смотрит на меня так, что у меня перехватывает дыхание. В его глазах больше нет ни капли насмешки или снисхождения. Есть уважение. И что-то еще… что-то очень нежное.

— Теперь моя очередь, — шепчет он и снова входит в меня.

На этот раз это не спешка и не боль. Это медленный, глубокий танец. Он входит в меня с такой нежностью, что слезы подступают к моим глазам. Он целует мои веки, шепчет что-то на ухо, ласкает мою грудь. Он заставляет меня чувствовать себя не просто желанной, а любимой. Обожаемой. Его движения мерные, плавные. Он смотрит мне в глаза, и кажется, что мы соединены не только телами, но и чем-то гораздо более глубоким.

Я обнимаю его, обхватываю ногами его бедра, тянусь ему навстречу. В этом нет животной ярости первой ночи. Есть какое-то новое, зреющее чувство. Оно заполняет меня изнутри, согревает сильнее любого оргазма. Я чувствую, как таю. Как все мои защиты, все стены, которые я возводила между нами, рушатся под его ласковыми толчками. Я больше не злюсь на него. Не боюсь его. Я… я его.

Мы приходим к финалу почти одновременно. Тихо, без криков. Просто смотрим друг на друга, и наши тела находят свой ритм, свой пик. Он кончает в меня с тихим стоном, а я чувствую, как мое влагалище сжимается вокруг него в сладких конвульсиях, выжимая из него последние капли. Это не взрыв, а мягкая, разливающаяся по телу волна умиротворения и счастья.

Мы лежим, не двигаясь, слившись воедино. Его дыхание выравнивается. Он не спешит выходить из меня. Просто лежит, прижавшись лбом к моему плечу.

— Милана, — говорит он наконец, и его голос звучит странно отрешенно. — То, что было между нами… это было самое ошеломительное в моей жизни.

Мое сердце замирает от предвкушения. Сейчас. Сейчас он скажет то, что я так хочу услышать. Что я его. Что мы будем вместе.

Он поднимает голову и смотрит на меня. И в его глазах я вижу не любовь, а безнадежную, леденящую душу грусть.

— Но мой отец… — он замолкает, сжимая губы. — Мой отец ни за что не разрешил бы этого. Никогда.

Слова повисают в воздухе, тяжелые, как свинец. Теплота внутри меня мгновенно сменяется ледяным ужасом. Рассвет, который я так ненавидела, окончательно врывается в комнату, окрашивая все в жестокие, безжалостные краски. И я понимаю. Наша ночь закончилась. Начался обычный день. День, в котором мы — брат и сестра.

И ничего больше.

12

Он говорит «мой отец», и эти два слова разбивают наше хрустальное утро вдребезги. Мир, который только что был розовым и теплым, сжимается до размеров ледяного комка в груди. Я отстраняюсь от него, чувствуя, как кожа на моей спине холодеет там, где только что была его ладонь. Между нами возникает пространство, и его уже ничем не заполнить.

«Никогда», — сказал он. И это слово жжёт сильнее, чем любое прикосновение.

Я не смотрю на него. Поднимаюсь с кровати, и мое тело, еще недавно такое гибкое и послушное в его руках, сейчас движется как деревянная марионетка. Я нахожу свою футболку на полу, натягиваю ее. Ткань пахнет им. Нами. Я ненавижу этот запах и жажду его одновременно.

— Милана, — его голос сзади звучит устало. — Ты понимаешь, к чему я?

Я понимаю. Конечно, понимаю. Я — проблема. Я — тот самый грязный секрет, который нужно спрятать под ковер. Наша ночь была всего лишь ошибкой, красивой и порочной, которую теперь придется забыть. А что я хотела? Что он объявит перед отцом и мамой, что мы теперь пара? Сводные брат и сестра? Да, это звучало бы как больной розыгрыш.

Я стою под душем, включаю обжигающе горячую воду, и она бьет по коже, как тысячи иголок. Я хочу смыть с себя его запах, его следы, но память тела — вещь упрямая. Я все еще чувствую его внутри себя, на языке, на коже. Я закрываю глаза и вижу его лицо в момент наслаждения. Это лицо моего палача и моего спасителя.

Следующие два дня мы живем как незнакомцы под одной крышей. Он избегает меня, я избегаю его. Мама и Рустэм звонят нам по видеосвязи и что-то весело рассказывают о своем свадебном путешествии, а мы с Амиром молчим, отвернувшись друг от друга.

Наши взгляды не встречаются. Но я чувствую его. Каждой клеткой. Когда он проходит мимо, воздух заряжается током, от которого перехватывает дыхание. Он стал для меня наркотиком, с которым надо завязывать, но ломка уже началась.

Сегодня я встречаюсь с подругами. Мне нужно отвлечься, выговориться, но я же не могу рассказать им правду. Придумаю какую-нибудь сказку про парня из другого района. Ольга, моя лучшая подруга, уже ждет меня в кафе.

Я прихожу в кафе чуть позже. Ольга сидит за столиком у окна с Катей и Алисой. Они уже заказали кофе, о чем-то оживленно болтают. Я подхожу сзади, собираясь крикнуть «Привет!», но замираю, услышав собственное имя.

— Нет, ты серьезно? — глаза у Кати круглые от любопытства. — Амир Султанбаев? Сводный Миланы? Ничего себе, подружка, вот тебе свезло! Он и ты?!

Воздух выходит из моих легких вместе со всем звуком. Я стою как вкопанная, не в силах пошевелиться.

— Ну да, — слышу я смущенный, но довольный смех Ольги. — Встретились случайно на презентации этого нового бренда одежды. Он такой… ну ты знаешь, наглый подонок. Пригласил в бар, а потом… в отель. Гранд-Отель, если быть точной. Номер «люкс», само собой.

— И долго это длилось? — шипит Алиса, понижая голос.

— Пару часов, наверное. Он мощный, конечно, не зря байки ходят. Но… предсказуемый. Как все эти мажоры, которые думают, что бабло всё решают. Всё по инструкции: шампанское, джакузи, трах-перетрах, и до свидания. Есть даже фотка, но не нас, а его у этого отеля в ту ночь. Выложили в закрытом телеграм-канале «звёздных сплетен». Типа, Амир Султанбаев снова в деле, ну после той ужасной аварии, помните?

У меня подкашиваются ноги. Я делаю шаг назад, чтобы не упасть. Кровь стучит в висках так, что я почти не слышу их дальнейший смех. Ольга. Моя Ольга. Та самая, которая держала