Мой сводный Амир. Я тебя укрощу, сестрёнка! - Алекс Стар

Часы превращаются в одну сплошную серую полосу. Я перестаю понимать, день сейчас или ночь. Свет из забранного решеткой окна почти не меняется, всегда одинаково тусклый и беспросветный. Мы с Кариной и Лизой сидим, прижавшись спинами к холодной бетонной стене, пытаясь согреться.

Лиза тихо плачет. Она не произносит ни слова, просто слезы ручьем текут по ее грязным щекам и капают на колени. Она самая хрупкая из нас, и этот ужас ломает ее быстрее всего. Карина пытается ее успокоить, гладит по спине, но у нее у самой в глазах застыл лед отчаяния.

Внезапно дверь с громким скрежетом отворяется. Они пришли. Не с едой. Сразу видно — с другими намерениями. Их трое. Артур, их главарь, стоит в дверях, наблюдая. А двое других — тот самый коренастый со шрамом, Виктор, и второй, молодой и тощий, с хищным блеском в глазах — вваливаются внутрь. Они возбуждены, это видно по их развязным движениям, по громкому дыханию, по тому, как они осматривают нас, будто товар на полке.

От них разит перегаром и потом. Возбуждение делает их лица глупыми и по-звериному оживленными.

— Ну что, девочки, скучали? — сиплым голосом произносит Виктор, его глаза ползают по нашим телам, задерживаясь на оголенных ногах, на вырезе моего платья. Меня от его взгляда прямо-таки физически тошнит.

Он делает несколько шагов в мою сторону. Его взгляд становится пристальным, похотливым. Он опускается на корточки прямо передо мной, так близко, что я чувствую его противное дыхание.

— А вот и наша главная примадонна, — он проводит грязным пальцем по моей щеке. Я отдергиваюсь, прижимаясь к стене. — Что, испугалась? Не бойся, мы с тобой сейчас хорошо проведем время. Проверим товар перед отправкой, так сказать.

Его рука с шершавыми пальцами опускается к моему колену, начинает медленно ползти вверх по внутренней поверхности бедра. У меня перехватывает дыхание от ужаса и омерзения. Я зажмуриваюсь, пытаясь абстрагироваться, но чувствую каждое прикосновение его грубой лапы. Он уже почти добрался до резинки моих трусиков, его пальцы впиваются в мою кожу…

15

— Виктор, — раздается спокойный, властный голос Артура. Он все так же стоит в дверях, скрестив руки на груди. — Отстань от нее. Слишком дорогой товар. Будет брак — никто не возьмет.

Виктор замирает. На его лице играет смесь разочарования и злобы.

— Да я аккуратно, блядь! — он бросает на своего босса взгляд исподтишка. — Просто руки зачесались. Девчонка-то сочная, спелая.

— Я сказал, отвали, — голос Артура не терпит возражений. — Бери любую из этих двоих шлюх, — он кивает головой в сторону Карины и Лизы. — Развлекайся.

Взгляд Виктора скользит по ним. Останавливается на Лизе. Такая юная, такая беззащитная. Идеальная жертва.

— Эту, — хрипит он, указывая на нее.

Нет. Только не это. У меня внутри все обрывается.

— Нет! — кричит Карина, пытаясь прикрыть Лизу собой. — Оставьте ее!

Виктор с силой отталкивает Карину, она ударяется головой о стену и затихает, оглушенная. Он хватает Лизу за волосы и с силой тянет ее на середину комнаты. Та молча, в ужасе, бьется в его руках, но он сильнее. Его напарник, тощий, с хищной ухмылкой, помогает ему, прижимая Лизу к грязному полу.

— Держи ее крепче, Сань!

То, что происходит дальше, — это самый отвратительный и жестокий спектакль, который я когда-либо видела. Они не просто насилуют ее. Они унижают.

Виктор одним рывком спускает с нее штаны, рвет ее трусики. Лиза издает звук, похожий на предсмертный хрип, когда он грубо входит в нее. Она закатывает глаза, ее тело бьется в конвульсиях, но они держат ее мертвой хваткой. Потом его сменяет второй, Санек. Они делают это по очереди, как дикие животные, смеются как грязные похотливые гиены, и я закрываю уши, чтобы не слышать их пошлые комментарии и похабные шуточки.

Я сижу, вжавшись в стену, и не могу отвести глаз. Я хочу закрыться, но не могу. Это нужно видеть. Нужно помнить. Потому что я следующая. Я понимаю это с ледяной ясностью. Они просто начали с нее.

Звуки… Звуки самые ужасные. Хлюпающие, влажные звуки, прерывистое дыхание мужчин, их похабный смех. И тихий, почти беззвучный стон Лизы. Она уже не кричит. Она просто лежит, уставившись в потолок пустыми, мертвыми глазами.

Когда они заканчивают, они отходят от нее, поправляя одежду. Лиза неподвижна. Она даже не пытается прикрыться. Просто лежит на голом бетоне, маленькая и сломанная.

Тишину нарушает Виктор. Он все еще возбужден, злобно оглядывается.

— Мало, — сипит он. — Одной шлюхи нам мало. Давай главную возьмем, Артур, а? Ну что она, испортится? Мы же ее не помнем, только попробуем.

Артур молча смотрит на него. Я вижу, как в его глазах борются похоть и расчет.

— Я сказал нет. Она уходит нетронутой. Или ты хочешь объясняться с самим боссом?

— Да нахуй твоего босса! — внезапно взрывается Виктор. Видимо, алкоголь и адреналин дают о себе знать. — Я здесь кровь проливаю, а он потом на всем готовом приедет! Я хочу эту сучку! Сейчас! И точка!

Он делает резкий шаг ко мне. Его глаза наливаются кровью. Санек подхватывает его порыв, они уже оба идут ко мне.

Артур пытается их остановить:

— Ты совсем охуел? Я тебе тут приказы даю!

— А я тебе нахуй посылаю! Девку давай!

В этот момент они забывают обо всем. Это уже дикая голодная стая ублюдков, где прав тот, кто сильнее. Их спор перерастает в драку

И в этот момент Виктор, оттолкнув Артура, с диким рыком бросается ко мне. Его грязные, потные руки впиваются в меня, он тащит меня за волосы, пытаясь прижать к полу. Я кричу, бьюсь, царапаю ему лицо, но он сильнее. Он уже пригвоздил меня к полу своим коленом, его лицо с перекошенной от похоти ухмылкой над моим.

— Ничего страшного, тебе понравится, сучка, — его глумливая мерзкая рожа уже склоняется надо мной, и я вижу, как стекает слюна с уголка его грязного раззявленного рта…

Я закрываю глаза, я уже готова к этому.

Почти к смерти. И ничто меня уже не спасет.

Мир сужается до жгучей боли в коже головы, до мерзкого запаха его перегара и пота, до тупого давления колена в живот. Я пытаюсь дышать, но воздух не проходит, в горле стоит комок панического крика. Это все. Больше никто не придет. Это конец.

Но вдруг — оглушительный