Наследник для его темнейшества - Карен Смит

— Что ты сказал?! Мои стоны?! Какие стоны?! Что ты делал со мной ночью?! — гневно кричала, выплёскивая эмоции наружу, окончательно выходя из себя.

— Я всего лишь развлекался, — бросил взгляд на оттиск человека на моей груди, скрытой под платьем.

— Никогда, слышишь, никогда, — отчаянно завертела тяжёлой головой, отрицая самую мысль, что такое вообще возможно без моего ведома.

— Молчи, — резко заткнул мне рот Арагул и начал внимательно озираться. Только начинающийся, но уже явственно слышный для человеческого уха треск, будто кто-то на берегу широкой реки палит огромный костёр. Едкий горький дым постепенно начал наполнять небольшую комнату, просачиваясь внутрь через мизерные щели. В окне ярко полыхал пожар. Меня сжигали заживо, облив дом то ли горючим маслом, то ли животным жиром, чтобы огонь сразу схватился.

Я инстинктивно дёрнулась к пылающему окну, чтобы разбить его и выбраться наружу, но меня поймали за руку цепкие чёрные щупальца тьмы.

— Решай, кто ты. Мать моего ребёнка или вечная беглянка, — громко прозвучал голос, требующий немедленного ответа.

— Я лучше умру! — кричу ему в надменное лицо, пытаясь освободить руку из жёсткого захвата, но всё тщетно.

— И всё равно попадёшь ко мне, — зло усмехнулся Арагул, — навсегда. А навсегда это очень долго. Подумай ещё раз.

Чья-то железная коса разбила стекло, и в дом полетела сухая солома, а за ней и подобие факела. Густой дым собрался под потолком, опускаясь всё ниже и ниже, и я несколько раз сильно покашляла, прочищая першившее горло.

— Придётся спасать тебя сегодня, но в следующий раз ты точно окажешься у меня, — слова прозвучали где-то рядом, и тьма проникла внутрь. Мои широко раскрытые глаза потемнели, становясь абсолютно чёрными и ледяно-бесстрашными. Чужая энергия внутри колотилась с такой невероятной силой, что казалось, моё хрупкое тело вот-вот порвёт на мелкие части, но этого не случилось. Алая кровь в тонких венах загустела, становясь неподвижно вязкой, как чёрная смола. Выпустив всю свою силу, Арагул остановил пожар. Огонь исчез, как будто его никогда и не было, и только следы на почерневших деревянных стенах подсказывали, что это не выдумка моего воображения. Меня и правда хотели сжечь заживо, не жалея дома.

— Здесь отныне живёт смерть! — из моего рта, но низким мужским голосом, вещает Арагул. На улице громко вскрикнули, потому что этот ужасный голос слышала теперь вся окрестность. — Любой человек, кто попытается убить девушку, умрёт самой мучительной смертью. Я опрокину на вас небо. Я разверзну землю. Я заберу жизнь каждого, обрекая на вечные муки. Я есть сама смерть. А она — избранная носительница моего ребёнка. Скоро начнётся новая эра. Эра великого князя тьмы, великого и ужасного А-РА-ГУ-ЛА.

Звучало это страшно. Но моё сердце не подчинялось мне, поэтому только на секунду поддалось панике. Он оставил мне всего лишь короткий миг в своём собственном теле, чтобы хоть что-то чувствовать.

Громкий скрежет и протяжный скрип раздался по всему периметру. Вокруг дома возводилась тюрьма. Огромные серые валуны, раздвигая мягкую почву, появлялись прямо из сырой земли, выкладывая идеальный непрерывный круг.

Перепуганные до смерти люди, которые оставались внутри, бросали всё, что у них было в руках, и запрыгивали на валуны, чтобы перемахнуть через ограждение на волю. Остаться на другой стороне. Подальше от проклятого дома и меня. Двухметровый, местами чуть ниже, каменный непроходимый забор выглядел весьма угрожающе, но я уже сейчас планировала перелезть его так же, как и перепуганные местные жители.

— Не делай глупостей, — чужой металлический голос пронёсся в моей собственной голове, и меня внезапно отпустили. Арагул исчез, а я судорожно схватилась за шершавую стенку, чтобы устоять на подкашивающихся ногах после возвращения контроля над собственным телом. Мне потребовалась минута, чтобы вновь почувствовать свои пальцы, колени и раздувающиеся лёгкие внутри.

— Никогда больше так не делай… — шепнула со злостью, сжав зубы. Может, повелитель слышит меня всегда.

Глава 9. Повелитель тьмы

— Господин, пленник буянит, требует разговор с вами, — доносится до меня голос Салазара, когда я, откинувшись на троне, возвращаюсь в тело. Так и душу порвать можно, постоянно спасая Титрэю.

— Господин... — зовёт меня помощник, а я не могу раскрыть глаз, ведь теперь не увижу её. Хочется запомнить всё до мелочей. Пусть девушка сопротивляется моей воле, но она навсегда моя — как при жизни, так и после смерти. Её волосы, губы... она совершенство, и я чётко осознал это и не могу выбросить из головы.

— Веди пленника, — отвечаю басом, так и не открыв веки. Мне нужно пару минут насладиться воспоминанием. Наедине с собой. Эта упрямица слишком хороша, чтобы умереть и попасть ко мне сейчас, но мне очень этого хотелось. А пока я займусь глупым парнишкой, который посчитал себя достойным заглядывать в спальню Титрэи.

Я буду издеваться над ним, как над самым ярым грешником. Я забрал его душу и поместил в бессмертный слепок его тела. Он не может умереть без моего ведома. Он будет страдать так долго, как я посчитаю нужным.

Его железная клетка стоит рядом с костяной решёткой, за которой прячется тьма. Я нашёл ей собеседника, которого она с радостью сожрёт на завтрак, как поступала с тысячами душ до этого. Пусть глупец видит, что его ждёт. Пусть боится каждую секунду.

Салазар вёл ко мне Ларсена, присматривая, чтобы тот не надумал бежать. Хотя бежать здесь некуда, а надзирателей достаточно, чтобы вернуть мою игрушку в доли секунд.

— Кто ты? Почему меня здесь держат? Я не раб, — начал с претензии глупец, а я лишь растянулся в улыбке.

— Не раб, говоришь... — прошептал и выпустил магию немного порезвиться. Обвив шею крепко, она зашла прямо в глотку Ларсена и распределилась внутри, покрывая натруженные руки чёрными венами. — Оп! Оп! — командую я и хлопаю в ладоши, а глупец начинает танцевать, совсем не контролируя своё тело. Обожаю такие забавы.

— Смотри, как танцует, оп-оп, — усмехаюсь над неестественными движениями тела. Салазар уже привык к моему юмору за долгие годы и лишь кивает, скрывая улыбку. Его таким не проймёшь.

— А теперь лети как птица, — подсказываю пленнику, и он начинает отчаянно махать руками и подпрыгивать на месте.

— Господин, перестаньте издеваться над бедным мальчиком, — просит