Сквозь его безумие - Татьяна Берест

Карлов мост почти пуст. Редкие силуэты растворяются в сером, фонари дают больше теней, чем света.

Он стоит у перил.

Саэр.

Не двигается, будто не пришёл — был здесь всегда. Короткое тёмное пальто, руки свободны, линия плеч ровная, спокойная. Вокруг него воздух как будто держится иначе.

Он поворачивает голову.

— Влад. Снова здесь?

Голос тихий, чистый, без лишнего.

Я останавливаюсь в нескольких шагах.

— Иногда тянет туда, где всё началось.

Он смотрит чуть дольше, чем нужно.

— Тебя редко тянет без причины.

Я усмехаюсь.

— Нашёл одну.

Он не меняется, но взгляд становится внимательнее.

— От которой могу оторваться.

Слова ложатся глухо.

— Могу остановиться.

Саэр слегка смещается, теперь стоит вполоборота.

— И ты решил, что это победа.

Я смотрю прямо.

— Для меня — да.

Он кивает едва заметно, как будто фиксирует факт.

Где она.?

Дома.

Он переводит взгляд на воду. Туман медленно движется под мостом.

— Зачем звал.

Сущий сказал, что у нас один запах.

Саэр тихо усмехается, почти без движения.

И ты не веришь.?

Я ничего не чувствую.

Я смотрю на него, сжимая челюсть.

— Ни связи, ни смысла в этом.

Он поворачивается обратно.

— Потому что ты ищешь это как человек.

Слова звучат ровно.

— А это не так!.

Я молчу.

Он делает шаг ближе, не сокращая дистанцию до конца.

— Ты можешь остановиться.

Взгляд фиксируется.

— Не потому что стал сильнее.

Я жду.

— А потому что тебе дали границу.

Слова ложатся тяжело.

Я усмехаюсь коротко.

Удобно звучит. Точно.

Он смотрит прямо.

— Ты не чувствуешь, потому что у тебя нет целого.

Голос остаётся спокойным.

— Ты рвёшь. Берёшь. Теряешь.

Едва заметное движение головы.

Она держит.

Туман сдвигается, на секунду закрывая его лицо.

Я стою, не двигаясь.

Внутри поднимается знакомое раздражение, но не гасит смысл.

— И что это значит.

Он отворачивается к воде.

— Это значит, что ты впервые не один в этом процессе.

Слова звучат почти беззвучно.

— И не понимаешь, что с этим делать.

Я сжимаю пальцы.

— Я справлюсь.

Он не оборачивается.

— Ты либо научишься, либо сломаешь её.

Голос остаётся ровным.

— Другого варианта у тебя не было никогда.

Туман закрывает его почти полностью.

— Не трогай лишнего, Влад.

Слова доносятся уже глуше.

— И, возможно, у тебя что-то получится.

Он замолкает.

Не уходит сразу.

Смотрит.

Долго, без давления, как будто не ждёт ответа и всё равно видит больше, чем я сказал.

Его слова не цепляют. Скользят, остаются где-то рядом, но не внутри. Я перевожу взгляд в сторону, сбрасывая это ощущение, и меняю тему.

— Ты здесь с Тасей?

Он чуть склоняет голову.

— Путешествуете?

Кивок едва заметный.

Без лишнего.

как подтверждение, а не ответ.

В его взгляде на секунду появляется что-то другое. Не теплее — живее. Настолько сдержанное, что почти кажется ошибкой.

— Да.

Тихо.

Просто.

Он больше ничего не добавляет. Ему и не нужно.

Я смотрю на него, пытаясь уловить это состояние, понять, откуда оно берётся, но оно не задерживается. Как будто его и не было.

Саэр отводит взгляд.

К воде.

Туман стелется ниже, глушит звуки города.

— Мне пора.

Слова ложатся спокойно, без оттенков.

Я даже не вижу движения.

Он просто перестаёт быть здесь.

Как будто пространство закрывается за ним, не оставляя следа.

— Чёрт...

Выдыхаю глухо, глядя туда, где он стоял.

Как он это делает.

Так легко.

Без усилия.

Я перевожу взгляд на воду.

Чёрная гладь тянется вниз, отражая редкий свет, ломая его в ряби. Мысли собираются медленно, не спеша.

Нет.

Дело не в ней.

Я сжимаю челюсть.

Это не связь.

Не что-то большее.

Просто совпадение.

Удобное.

Я отпущу её.

Скоро.

Как только станет проще держать себя.

Как только это перестанет быть нужным.

Глава 7

Я проснулась с тем же ощущением — слабость, тихая, вязкая, растекающаяся по телу. Она уже не пугает. Ничего не пугает так, как должно было бы. Мысли приходят медленно, как будто им нужно больше времени, чтобы зацепиться.

Он рядом.

Полулежит, опираясь на подушки, спокойно, будто не двигался с тех пор, как я отключилась.

Взгляд на мне — прямой, собранный, без лишнего. В нём нет спешки, но есть внимание, от которого становится чуть сложнее дышать.

У него что-то в руке.

Он протягивает.

Сладкий запах доходит раньше, чем я беру — тесто, сахар, что-то пряное, мягкое. Круглый, закрученный, с золотистой коркой, ещё слегка тёплый, будто только что из печи.

— Держи.

Голос низкий, ровный.

беру не сразу, пальцы слушаются чуть с задержкой. Тепло остаётся в ладонях, почти обжигает после холода внутри.

— Ешь.

Он смотрит, не отводя взгляда.

— Потом поедем.

Слова звучат спокойно, но в них есть что-то жёсткое, не оставляющее пространства для возражений.

Я откусываю.

Сладость неожиданная, слишком живая на фоне всего остального. Тесто мягкое, тянущееся, сахар хрустит на зубах, и на секунду кажется, что я чувствую больше, чем должна.

Он наблюдает.

Не за тем, как я ем — за мной.

Взгляд скользит медленно, задерживается на лице, на губах, на том, как я делаю вдох. Челюсть чуть сжата, как будто он удерживает внутри что-то, что не должно выйти наружу.

— Быстрее.

Тише.

Чуть ниже.

Я ем, не споря.

Сладость остаётся на языке дольше, чем нужно, будто тело цепляется за неё, не спеша отпускать. Он не торопит словами, но взгляд держит — ровный, тяжёлый, не позволяющий забыть о нём ни на секунду.

Я доедаю.

Встаю.

И так же спокойно иду в душ.

Вода скользит по коже, смывает остатки липкого ощущения, но не до конца. Где-то глубже всё остаётся — слабость, тепло, следы его прикосновений, которые не стираются так легко.

Я выхожу быстро.

Он уже у двери.

Стоит, опираясь плечом, будто не двигался всё это время. Взгляд поднимается не сразу, сначала скользит снизу вверх, медленно, без спешки, фиксируя каждую деталь.

Останавливается на шее.

Дольше, чем нужно.

Челюсть едва заметно напрягается. Он сглатывает, почти незаметно, но это движение ловится сразу, как что-то лишнее, прорвавшееся сквозь контроль.

Глаза темнеют.

На секунду.

Потом он отводит взгляд, коротко, будто сам себя останавливает, и снова смотрит прямо.

— Выходим.

Голос ниже.

Глуше.

Я делаю шаг ближе, и в этот момент чувствую, как пространство между нами сжимается, становится плотным, почти ощутимым

Он не двигается.

Ждёт.

Я прохожу мимо, почти касаясь, и на долю секунды кажется, что он сейчас схватит, вернёт, не отпустит.

Но нет.

Он идёт следом.

Мы выходим в прохладу, и воздух сразу кажется плотнее после комнаты.