Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

хотя ему все равно было бы плевать. Тревор и Роб в последнее время не донимали нас звонками. Травмированная нога его, похоже, не беспокоила. Так в чем дело? У него было все, чего он хотел.

Что, черт побери, могло быть не так в его почти идеальном маленьком мире?

– Мисс, – окликнули меня из коридора. – Мы готовы к интервью с мистером Грейвсом.

– Хорошо, – кивнула я, выдавив из себя улыбку.

Я перестала улыбаться, прежде чем заглянуть в комнату и окинуть Миранду холодным взглядом, потому что все во мне бушевало при виде его лица.

– Они готовы.

Всю дорогу домой с интервью мы напряженно молчали. Как только мы приехали, Эйден исчез в спортзале, так и не сказав ни слова, а я принялась яростно мыть пол на кухне и в гостиной, ожидая прихода съемочной группы. Конечно, пол не был виноват в поведении Эйдена, но у меня не было другого способа излить свое негодование.

Я только добралась до коридора, который вел от холла к ванной и залу, когда услышала раздраженный голос Эйдена:

– Меня уже тошнит от твоих советов. Я сам знаю, что для меня лучше.

Э‐э, что?

– Нет, это ты меня послушай. Может быть, я продлю контракт, может быть, нет, но я не хочу, чтобы ты раздавал обещания, которые я не собираюсь выполнять, – продолжал Эйден, его голос был пропитан ядом.

Он, что, собирался покинуть Даллас?

– Не преувеличивай свои заслуги. Все, что у меня есть, заработано моим тяжким трудом, а не чьим-то еще, – добавил Эйден после короткой паузы.

С кем он разговаривал? С Робом? С Тревором?

– Да плевать, – прорычал Эйден. Тишина после этой фразы была тяжелой и тревожной, почти зловещей.

– Все, о чем я тебя прошу, – действовать в моих интересах. Это твоя обязанность. Ты работаешь на меня, а не на команду.

Похоже, не я одна попала под горячую руку. Это должно было меня утешить, но легче мне не стало.

– Это не моя забота, – медленно сказал он, теперь его тон был холодным и сдержанным. – Держи рот на замке. Ничего им не обещай. Даже не разговаривай с ними. Лучше прислушайся к тому, чего я от тебя хочу. За это тебе и платят, верно?

Конец разговора.

Я неподвижно стояла там еще, наверное, минут пять и прислушивалась, но из зала не донеслось больше ни звука. Я стояла как вкопанная, дыша как можно тише, пока не решила, что прошло достаточно времени, чтобы не издавать подозрительных звуков.

– Отлыниваешь от работы? – спросил Зак сверху, перегнувшись через перила.

Я застыла. Вдруг Эйден подумает, что я подслушивала? Я кашлянула и невинно улыбнулась, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.

– А ты, смотрю, только встал?

– У меня сегодня выходной, – объяснил Зак, сбегая вниз.

– У тебя в последнее время не жизнь, а сплошной выходной, – хмыкнула я и поставила подбородок на ручку швабры. – Лучше спроси, во сколько я сегодня встала.

– И знать не хочу, дорогая. – Он похлопал меня по плечу, проходя мимо меня на кухню. – Даже не хочу знать.

Я фыркнула и вернулась к полировке паркета, а Зак отправился на кухню греметь посудой. Из головы у меня не выходил подслушанный разговор. Эйден ни разу не говорил об уходе из команды, и я даже не задумывалась, что он может такое сделать. Судя по его банковскому счету, платили ему более чем щедро. И его дела шли только лучше и лучше. Он стал лицом «Трех сотен». Они сделают все что угодно, чтобы удержать его в команде. Но чего он хотел? Этого я не знала.

Эйден должен был каждый день петь дифирамбы «Трем сотням» за то, что они дали ему в обмен на его умения.

– Дом просто сияет, Золушка, – хмыкнул Зак, прижимая миску к груди и проскальзывая мимо меня в гостиную так, чтобы я не успела его ударить. Секунду спустя там включился телевизор.

Не успела я и глазом моргнуть, как Эйден уже был у себя в спальне, чтобы впервые за несколько месяцев переодеться во что-нибудь поприличнее спортивной одежды, а у тротуара парковался микроавтобус журналистов. Я огляделась, чтобы убедиться, что кругом царит абсолютная чистота. Когда раздался звонок в дверь, Зак в панике рванул наверх.

– Меня здесь нет, – пробормотал он, когда я пошла к двери.

На пороге стояли мужчина в костюме и два оператора с камерами.

– Добрый день, проходите, – пригласила я их в дом. – Эйден вот-вот спустится. Хотите чего-нибудь выпить?

Они внимательно огляделись, когда я провела их в гостиную, которую продюсер и Тревор заранее выбрали как лучшее место для съемок. Я заметила, как парень с камерой взглянул на стену дома, когда Эйден сбежал вниз по лестнице. Я не знала, как ощущается землетрясение, но была уверена, что Эйдену на ступеньках можно дать несколько баллов по шкале Рихтера.

Он заполнил собой весь дверной проем. Он эффектно выглядел в белой рубашке-поло, которая подчеркивала мощные мышцы плеч и рук и в которую он каким-то чудом втиснулся, и в бежевых брюках, сшитых специально для его мощных ног. Я с неохотой шагнула ему навстречу из своего угла. Обида обидой, но мне все еще нужно было выполнять свою работу.

– Что-нибудь нужно, прежде чем вы начнете?

– Принеси им воды, – бросил он, глядя куда угодно, но не на меня.

О вы, небольшие запросы.

Я выдохнула, сжала зубы и кивнула.

– Я как раз собиралась это сделать. Просто ждала, пока ты спустишься.

Снова раздался звонок в дверь. Я нахмурилась и обошла Эйдена, размышляя, не остался ли кто-нибудь из съемочной группы на улице, чтобы покурить. Посмотрев в замок, я увидела лицо, за которым недавно наблюдала в видеочате.

Тревор.

Ну почему именно он…

Я приоткрыла дверь, но загородила собой проход.

– Ванесса, – поприветствовал меня сорокалетний мужчина.

– Тревор, – кивнула я.

В своем сером костюме, с зачесанными назад волосами он выглядел как влиятельный спортивный менеджер… и мешок с дерьмом.

– Могу я войти? – сказал он так, что это не звучало как вопрос.

Может ли он войти? Да. Хочу ли я его пускать? Нет. Но, учитывая, что в этом доме жили сразу два его клиента, выбора у меня не было.

– Не знала, что ты в городе, – сказала я, когда он прошел внутрь.

– Всего на день, – небрежно бросил он, сразу направляясь в гостиную.

Он приехал, чтобы поговорить с командой об Эйдене? Это с ним Эйден ругался по телефону?

Надо отдать должное Эйдену и Тревору: они вели себя так, будто никакой ссоры и не было. Сборище лицемеров. Я с трудом