Аутопсия сказки - Николь Скарано

Он замолчал, словно не находя слов, чтобы передать ту гибель, которую навеяли тени этого особняка.

‒ Должны ли мы вернуться с подкреплением? ‒ спросил он.

Бель поправила пистолет на бедре, открывая дверцу машины.

‒ Это просто дом.

Гарретт уставился на нее, ни одного из них не убедило ее заявление, но он последовал ее примеру, потянув свое более высокое тело впереди нее, пока они шли через подъездную дорожку.

‒ Полиция Байки.

Его костяшки пальцев с силой постучали по богато украшенной резной входной двери, и защелка высвободилась, слегка распахнувшись на бесшумных петлях.

‒ Департамент полиции, есть кто-нибудь дома? — окликнул он во второй раз, но никто не ответил.

Напарники переглянулись в бессловесной беседе, прежде чем Бель осторожно толкнула дверь ногой. Ни один из них не вошел внутрь, когда дверь широко распахнулась, и перед глазами появилось некогда величественное фойе.

Пол был завален брезентом и строительными материалами, а под нависающим потолком, где свисали электрические провода, стояла лестница. Бель слегка толкнула Гаррета локтем и дернула головой вверх, в сторону электропроводки, предназначенной для подключения заказанной у Люмена люстре.

‒ Полиция. Кто-нибудь…

‒ Приветствую, детективы, ‒ из тени донеслась угроза, напоминающая виски, прервав Гаррета.

Глаза Бель устремились в темноту, но все, что появилось, ‒ это богатый голос. Он был смертью и сексом. Угрозой и лаской. Звук был достаточно соблазнительным, чтобы утащить тебя в глубину и утопить, и ее кожа покрылась мурашками.

‒ Я прошу прощения за задержку. Я не слышал, как вы приехали, ‒ снова раздался голос, такой же глубокий и грубый, как шины, раздавливающие гравий при приближении.

Грациозное движение привлекло взгляд Бель, и она покосилась на темный коридор. Какое-то мгновение ничего не происходило, а затем из тени появилась неясная фигура.

У Бель перехватило дыхание, сердце перестало биться, когда фигура вышла на свет. Он был человеком, скульптурной статуей, богом. Совершенное тело, высеченное из камня и превращенное в плоть. Он был высоким, слишком высоким, возвышаясь над ростом Гарретта в шесть футов и один дюйм. Бугры мышц, выгравированные на его бледной коже, соответствовали его устрашающему росту, а Бель едва доходила до его груди. Он был чистой силой и господством. Он был изяществом и тишиной, когда скользил сквозь тени, а когда солнечный свет коснулся его лица, у Бель образовалась яма в животе. Она никогда не была свидетелем такого совершенства. Она никогда не смотрела на такое зло. Он был красавец. Он был зверем, и каждый дюйм его тела источал тьму и силу.

У него русые волосы. Не темные. Не светлые. Они источали серость, как и его аура, одинаково доброе и злое. И святой, и грешник. Это придавало ему вид королевской особы, короля, который был одновременно вашим спасителем и вашим палачом, а идеально ухоженная прическа контрастировала с короткой, аккуратной щетиной на лице, украшавшей его острый как бритва подбородок. Он был сплошь из углов и линий, достаточно острым, чтобы прорезать кожу, слишком совершенным, чтобы быть реальным, а его глаза? Черные, как смерть. Этот незнакомец был совершенством. Он был дьяволом, и Бель не сомневалась, что он обладает силой поднять Люмена наверх и вбить в него мебель. Судя по множеству инструментов, заполонивших фойе, у этого человека также было ноу-хау, сопровождающее его силу.

‒ Я детектив Гаррет Кэссиди, а это мой напарник Исобель Эмерсон, ‒ сказал Гаррет, не отходя от двери. ‒ Мы ищем Эймона Стоуна.

‒ Я ‒ это он, ‒ успокоил темный незнакомец слабым рычанием, повторяющим его слова, и его взгляд переместился на Бель, когда он шагнул дальше на свет.

Его взгляд заставил ее замереть на месте, а ноги уперется в пол, когда он впился в нее. Он был без рубашки и весь в грязи, его руки сжимали рабочую тряпку, а взгляд пожирал ее заживо. Бель с трудом сглотнула под тяжестью его взгляда. Взгляд был хищным и голодным, настолько сильным, что она почти чувствовала его прикосновение к своей коже, а шрам на шее горел. Она хотела восстать против его власти над ней. Хотела убежать и никогда не возвращаться. Хотела, чтобы он схватил ее и никогда не отпускал.

‒ Вы не возражаете, если мы зададим вам несколько вопросов?

Гарретт неловко поерзал, и Бель не была уверена, было ли это из-за страха, который внушал Эймон Стоун, или потому, что один взгляд этого богоподобного незнакомца заставил их усомниться в своих убеждениях.

‒ Конечно, нет, ‒ ответил Эймон Гаррету, но его глаза оставались на Бель, обжигая ее кожу, как будто он хотел разрезать ее и увидеть, что живет внутри.

Он улыбнулся, поманив их внутрь, выражение его лица было невыносимо прекрасным и устрашающим. Оба детектива колебались перед его приглашением, опасаясь, что если они подчинятся, то никогда не покинут пределы этого особняка.

‒ Однако будьте осторожны, ‒ прогремел Эймон, его слова сотрясали грудь Бель. ‒ Я только начал ремонт. В данный момент я бы не рискнул углубляться в поместье. Не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

Его хищный взгляд говорил об обратном.

‒ Мы здесь, чтобы задать вам несколько вопросов о Бретте Люмене, ‒ начал Гаррет, когда детективы пересекли порог.

‒ Да, какой позор. Такой талантливый человек. Жаль, что он не сможет помочь мне завершить ремонт. Его работа была изысканной.

Эймон шагнул вперед, на близком расстоянии его рост был преувеличен.

‒ Вы слышали, что произошло? — удивленно спросила Бель.

Она знала, как распространяются сплетни, но никогда не видела его в городе. Его опьяняющее присутствие было бы невозможно игнорировать, и даже ее интровертные наклонности услышали бы рассказы о его внешности.

‒ Да, ‒ он пригвоздил ее своим взглядом, удерживая на месте, словно цепями. — Произошедшее ужасно.

‒ У вас были дела с «Товары Люмена»? ‒ снова взял разговор под свой контроль Гарретт, слегка сместившись в почти защищающую территориальную позицию перед Бель. ‒ Согласно его записям, вы были последним клиентом, с которым он работал.

‒ Так и есть.

Эймон наконец оторвал взгляд от Бель, сосредоточившись на Гаррете, который, надо отдать ему должное, не отступил.

‒ На следующие несколько месяцев у нас было запланировано несколько проектов, пока я восстанавливаю это поместье, и люстра была первой.

Стоун кивнул на потолок, где свисали провода, и скрестил руки на груди. Мышцы под его кожей извивались, как камень,