Аутопсия сказки - Николь Скарано

и Бель изучала его профиль. На вид ему было около сорока, мужчина в расцвете сил, отличавшийся зрелостью, но его кожа была идеально гладкой, что придавало ему вид человека лет двадцати. Он не был ни стар, ни молод, каждый угол, каждый изгиб, каждая линия выверена так, чтобы глаза могли заметить опасность.

‒ Его помощница сообщила, что вы встречались с ним в субботу перед его смертью, ‒ продолжил Гаррет.

‒ Все верно.

‒ О чем была встреча?

Гарретта ощетинили короткие ответы мужчины.

‒ Бретт закончил люстру. Я внес последний платеж и забрал ее. Если бы вы приехали позже, вы бы увидели ее во всей красе. Электричество было первым ремонтом, над которым я работал, когда купил поместье. Не могу допустить, чтобы этот дом вокруг меня сгорел.

‒ Вы знали, что Люмен отключил камеры видеонаблюдения в своем магазине перед вашей встречей? ‒ спросила Бель, и голова Эймона наклонилась к ней.

‒ Да. Это было по моей просьбе.

‒ Почему?

‒ Потому что я частное лицо, детектив Эмерсон, ‒ произнес он ее фамилию как угрозу.

Он произносил ее фамилию как мед.

‒ Я знаю о темной истории этого поместья и хорошо разбираюсь в сплетнях маленького городка. Я купил этот особняк, чтобы оставаться вдали от внимания общественности, намереваясь восстановить его мирным путем. Эти территории должны стать моим убежищем, чтобы избежать требований моего бизнеса.

‒ Что-то скрываете? ‒ спросил Гаррет.

‒ Разве не все мы, детектив Кэссиди?

Взгляд Эймона скользнул к шраму Бель, когда он ответил ее напарнику, и ее пульс участился.

‒ Вы знали, что тело Бретта было найдено в предмете мебели, напоминающем люстру? ‒ спросила Бель.

‒ Да, ‒ улыбнулся он, стиснув зубы, ‒ совпадение, не так ли?

‒ Вы сами занимаетесь ремонтом? ‒ спросила она.

‒ Да, сам.

Стоун повернул к ней свою высокую фигуру, полностью игнорируя другого детектива в комнате.

‒ Человек был убит, его труп выставлен напоказ, как та самая мебель, которую вы у него заказали, а вы явно разбираетесь в искусстве реставрации и строительстве. Я бы сказала, что это не совпадение.

Глаза Эймона пристально посмотрели на нее, но его рот дернулся в усмешке, как будто он наслаждался ее словами.

‒ Итак, вы решили, что я виновен, детектив?

‒ Я просто делюсь наблюдением. Я не выношу вердикт, пока не получу все доказательства.

Бель встретила его взгляд с собственной силой, несмотря на колотящееся сердце, и Эймон наклонился вперед, когда она задала вопрос.

‒ Где вы были в воскресенье?

‒ Здесь.

Он глубоко вздохнул, прежде чем откинуться назад, и Бель могла поклясться, что он нюхал ее. Она слегка отшатнулась, но его глаза уловили ее движение, и он ухмыльнулся.

— Работал.

‒ Кто-нибудь может подтвердить ваше алиби?

‒ Нет.

Эймон разжал руки и вернулся в тень, давая понять, что разговор окончен.

‒ Я очень занят, детективы, это все?

‒ На данный момент да, ‒ сказал Гаретт. ‒ Но не…

‒ Покидать город? ‒ закончил Эймон за него. ‒ Даже не мечтал об этом.

Его глаза пристально остановились на Бель, словно подтверждая его слова, и под тяжестью его хищного взгляда она бессознательно отступила назад к входной двери.

‒ Мы свяжемся с вами, если у нас возникнут дополнительные вопросы, ‒ сказала она.

‒ Пожалуйста, сделайте это, ‒ промурлыкал Эймон. ‒ Надеюсь, вы найдете того, кто это сделал, детектив. Мы, конечно, не хотим, чтобы кто-то настолько опасный бегал по нашему маленькому городку.

‒ Хорошего дня, мистер Стоун.

Она проигнорировала его комментарий и вышла из холла, задыхаясь от свободы, которую принес свежий воздух. Она ненавидела реакцию своего тела на него. Ненавидело то, что, несмотря на отсутствие конкретных доказательств, она знала, что он был тем самым монстром, против которого он предостерегал.

‒ До свидания, детектив Эмерсон.

Он не обратился к Гаррету, пока напарники спешили к машине, и Бель чувствовала, как жар его взгляда впивается ей в позвоночник, пока они двигались. Она с облегчением схватила дверную ручку и открыла ее, но ее взгляд скользнул по особняку. Эймон вышел из тени, его массивное тело заполнило дверной косяк, и он смотрел на нее, не мигая. Его черные глаза встретились с ее кристальной голубизной, и у Бель возникло непреодолимое ощущение, что Эймон Стоун хочет ее убить.

Глава 8

Эймон Стоун смотрел, как детектив Исобель Эмерсон садится в машину и уезжает по обсаженной деревьями дороге, и его рука сжалась в кулак, потому что она пришла не одна. Он знал, что полиция его допросит. Он выжидал, ждал, надеялся, жаждал их внимания, но от вида ее очаровательного партнера-принца у него заболели зубы. Эймон хотел, чтобы Исобель Эмерсон принадлежала ему.

Он видел в своей жизни красивых женщин. Знал их запах, их вкус, их звуки, но никто из них не сравнился с сыщиком, чей аромат все еще витал в воздухе. Он заметил слабый намек на разложение, исходящий от ее кожи, мыло и духи пытались его скрыть. Он понял, что они, должно быть, пришли из морга, но даже запах смерти не ослабил ее притяжения, манившего его приблизиться. Эти большие голубые глаза. Эти великолепные темные волосы, в которые ему так хотелось зарыться, вплести в них пальцы, пока она не смогла убежать. Ему хотелось сжать в кулак эти великолепные каштановые локоны, отвести ее голову назад, чтобы она могла вызывающе смотреть на него сквозь густые ресницы, ее полные губы бросали ему вызов, когда она хмурилась. Ему хотелось увидеть, как опускается ее горло, когда она сглатывает от страха, изучить, как движется этот розовый шрам, когда он наклоняет ее голову. Эта испорченная плоть. Эймону хотелось опустить нос вниз, посмотреть, как далеко он распространялся.

Она будет бороться, отказываясь подчиняться. В ней была борьба, ее мускулы четко выражены и сильны, и он наслаждался фантазией о том, как заставить ее подчиниться его воле, зная, что она будет бросать ему вызов на каждом этапе пути. В его груди боролось желание схватить ее за запястья и прижать к стене, заставить ее бояться и любить его. Он не был уверен, что будет делать, если поймает такую прекрасную добычу. Почувствует ли он грохот ее сердца и прольет алую кровь, пульсирующую в ее венах, или завладеет ее ртом, заставив ее задыхаться прямо в его губы?

Эймон застонал, отступая во тьму своего дома. Этот детектив опасна. Она слишком умна.