Аутопсия сказки - Николь Скарано

сновидений, и она ударила по часам, отчаянно пытаясь добиться тишины. Детектив не помнила, как заснула, у нее был высокий уровень адреналина после кошмара, но теплое тело собаки, очевидно, убаюкало ее и доставило в безопасное место. Она поцеловала его в голову и кое-как натянула шорты, прежде чем застегнула поводок на его ошейнике. Слава небесам за это животное. Ей отчаянно нужен был отдых, и, если бы не его храп и тяжелый вес, она бы большую часть ночи смотрела в потолок. Бель ухмыльнулась, глядя на хижину Веры, когда вывела пса на улицу ранним утром. Ей не нужен был ни муж, ни дети. У нее был Цербер, и он был единственным существом, которому она доверяла, кроме своего отца… и Гаррета. Эта мысль удивила ее, когда питбуль потащил ее по двору. Ее напарнику потребовались месяцы, чтобы пригласить ее на свидание, и она поняла, что, возможно, это произошло не потому, что он был застенчив, а потому, что он понимал, что ей нужно время, чтобы приспособиться.

Покончив с делами, Цербер потащил ее к дому, но затем свернул в сторону, потащив вдоль растений, обрамляющих хижину. Сердце Бель застряло в горле, когда она увидела, где он остановился и где настойчиво принюхивался. Листья под кухонным окном были примяты, как будто на них наступил человек. Черные глаза затмили ее взгляд, когда собака отказывалась уходить, настаивая на том, чтобы нюхать каждый дюйм согнутых стеблей. Она сказала себе, что глубокой ночью к ней на территорию пробрался кролик, и именно это учуял питбуль, но ложь была ненадежной. Здесь кто-то стоял. Кто-то наблюдал за ней.

* * *

Дурное предчувствие все еще окутывало ее тело, когда она заказала ванильный латте и американо в «Шот эспрессо». Бель едва заметила, как Эмили поддразнила ее по поводу покупки любимого кофейного напитка Гаррета. Она даже не заметила Эйбла Реуса, пока чуть не выбила у него из рук овсянку.

‒ Ничего страшного, детектив, ‒ тихо сказал Эйбл, когда она извинилась за то, что чуть не испачкала его рубашку завтраком.

Эйбл, которому было около сорока, с редеющими волосами, был достаточно приятной странностью в городе. Как и большинство местных жителей, он покупал кофе в «Шот эспрессо», но всегда настаивал на том, чтобы заказывать овсянку с собой, несмотря на неотразимую домашнюю выпечку Эмили. Бель пробовала ее однажды, и Эмили Каффе могла превратить в золото все, что угодно: овсяные хлопья были насыщенными и сливочными, с коричневым сахаром и корицей, но Бель не понимала, как кто-то может смотреть на ее витрину с черничными маффинами, глазированными яблочными пончиками или клюквенно-ванильными булочками и выбирать горячие хлопья. Сегодня утром Эмили продавала фруктовые пирожные с киви, и Бель пришлось, по сути, физически отталкивать себя от кондитерской витрины, напоминая себе о контейнере с шоколадным печеньем Веры, который стоял у нее в машине.

‒ Я слышал о Люмене, ‒ сказал Эйбл, хватая несколько бесплатных салфеток. ‒ Какой позор. У вас есть какие-нибудь зацепки?

‒ Я не могу говорить о текущих делах, извини, ‒ рассеянно сказала Бель.

‒ Конечно.

Он подошел ближе.

‒ Надеюсь, ты заботишься о себе, когда на свободе такой опасный убийца.

Бель остановилась и уставилась на мужчину. Он часто здоровался с ней, когда она проносилась через очередь за кофе по дороге на работу, но после вчерашнего вечера его комментарий привел ее в бешенство.

‒ Да, спасибо.

В кармане у нее завибрировал телефон, и она поблагодарила того, кто бы это ни был, за то, что дал ей повод прекратить этот разговор.

‒ Я должна ответить. Хорошего дня, ‒ крикнула она через плечо, доставая сотовый, не замечая, как Эйбл следил за каждым ее движением, пока она не исчезла на улице.

‒ Лина написала мне сообщение, ‒ сказала она в качестве приветствия, когда приехала на станцию. ‒ Она хочет, чтобы мы встретились с ней, чтобы обсудить вскрыти.

Она толкнула Гарретту американо и наклонилась вперед, чтобы поставить посуду на стол. К его чести, ее напарник просто кивнул, его лицо было относительно нейтральным, когда он попытался скрыть свое желание получить ее ответ на его просьбу о свидании.

‒ У меня тут печенье от моей соседки, ‒ крикнула Бель достаточно громко, чтобы ее услышала маленькая станция. ‒ Кто-нибудь, пожалуйста, съешьте это раньше меня.

Заместители шерифа набросились на печенье, как саранча, шериф Гриффин не отставал.

‒ Мы едем обсудить результаты вскрытия, ‒ сказала Бель своему боссу, улыбнувшимуся ей за то, что поделилась.

‒ Отлично.

Он взял четыре печенья.

‒ Держите меня в курсе и дайте знать, если вам что-нибудь понадобится.

‒ Конечно.

‒ Спасибо за это… словно я нуждался в них, ‒ засмеялся он, отсалютовав ей полным кулаком, а Бель насмешливо закатила глаза.

Шериф Гриффин выглядел как человек, который мог есть все, что хотел, и при этом превращать это в мышцы. Поэтому она принесла заместителям и шерифу выпечку вместо того, чтобы оставить ее всю дома. Сахар в печенье был слишком удобен, чтобы его можно было есть, вместо того чтобы заставлять себя готовить полноценный ужин, но она сохранила небольшую порцию для себя. В конце концов, шоколад полезен для души.

‒ Поехали?

Она посмотрела на Гаррета. Он кивнул в знак согласия, его рот был заполнен шоколадными вкусняшками, и Бель для храбрости крепко сжала латте.

‒ Да.

Он поперхнулся позади нее, почти сплевывая крошки, прежде чем проглотить кофе.

‒ Да… что? ‒ прохрипел он.

‒ Одно свидание.

Бель открыла дверцу машины и села на водительское сиденье.

‒ В качестве пробного варианта.

Гарретт практически споткнулся, сидя рядом с ней.

‒ Принимается.

* * *

‒ Причиной смерти стала потеря крови из-за раны в груди, ‒ начала Лина Тум, когда они прибыли в морг. ‒ Поскольку я его не получила, полагаю, мы все еще не нашли сердце?

И Гаррет, и Бель покачали головами.

‒ Точно, ‒ кивнула Лина. ‒ Здесь все становится странно.

Детективы покосились на нее, и она поправилась.

‒ Страннее. Рана была нанесена изогнутыми лезвиями, которые впились в его кожу четырьмя равными надрезами, прежде чем и плоть, и грудная клетка были вырваны.

‒ Ты знаешь, какие лезвия использовались? ‒ спросил Гаррет.

‒ Нет, ‒ покачала головой Лина. ‒ Поскольку часть груди и сердце отсутствуют, я могу измерить только окружающие разорванные мышцы и самую внешнюю часть ран от клинка. В грудной полости я также не обнаружила волокон или каких-либо следов.