Аутопсия сказки - Николь Скарано

Это прозвучит странно — поверьте мне, мне даже не нравится это говорить — но, честно говоря, травма напоминает мне когтистый кулак. Как будто кто-то залез ему в грудную клетку и вырвал отсутствующее рукой.

В памяти Бель всплыло основание люстры на когтях.

‒ Как резьба? ‒ спросила она.

‒ Да, почти как увеличенная версия, ‒ подтвердила Лина. ‒ Я знаю, что Бретта Люмена не убивал зверь, но тот, кто его убил, хотел, чтобы это выглядело так.

‒ Это соответствует повествованию, ‒ сказала Бель. ‒ Он превращает тело в произведение мебельного искусства, создавая впечатление, будто его убило чудовище, и заменяет сердце розами. Я не могу не чувствовать, что убийца пытается рассказать историю. Я просто еще не уверена, что это за история.

‒ Это еще не все, ‒ продолжила Лина. ‒ Единственной прижизненной раной на теле Бретта Люмена была рана в груди. Убийца просверлил винты после вскрытия, после того как его обескровил, но, кроме этого, других травм он не получил.

‒ Нет защитных ран? ‒ спросила Бель.

‒ Ни одной. Ни крови, ни тканей под ногтями. Никаких синяков на костяшках пальцев. Никаких порезов и царапин. Даже порезов бумагой. Никакой тупой травмы, которая могла бы его вырубить или оглушить.

Гарретт встрепенулся.

‒ Значит, его накачали наркотиками, чтобы заставить подчиняться?

‒ Я так и предполагала, ‒ сказала Лина. ‒ Я поспешила с токсикологическим анализом. Результат оказался отрицательным.

‒ Отрицательный?

Бель не была уверена, что правильно расслышала слова судмедэксперта.

‒ Отрицательный, ‒ повторила Лина. ‒ На момент смерти Бретта Люмена в организме не было ни лекарств, ни седативных средств. Ни алкоголя. Ничего, что могло бы ослабить его чувства или рефлексы.

Бель рефлекторно отступила назад, мускулистая грудь Гаррета поглотила ее шок, когда она врезалась в него.

‒ Он не сопротивлялся. Он не был под наркозом или без сознания.

Лина обнадеживающе вздохнула.

‒ Насколько я могу судить, Бретт Люмен сидел там и охотно позволил кому-то вырезать себе сердце.

Глава 10

Многочасовая работа с документами не помогла Бель успокоиться. Кто стоял смирно и позволял кому-то вспороть себе грудь? Почему Люмен не сопротивлялся? Ее пальцы скользнули к шраму на шее. Той ночью она была беспомощна против нападавшего, его сила намного превосходила ее, но она боролась изо всех сил, чтобы спастись. И только когда она чуть не истекла кровью, она, наконец, перестала сопротивляться, ее силы растекались по тротуару вместе с кровью. Ее руки были покрыты защитными ранами, но кем бы ни был нападавший, он обезопасил себя от ее ногтей. Несмотря на все свои усилия, ей не удалось получить ДНК, но именно это делало дело таким запутанным. Она приложила огромные усилия, чтобы не умереть. Даже когда надежда покинула ее, она все еще боролась за выживание, за то, чтобы продолжать дышать. Бель страстно желала увидеть еще одну секунду, еще один день, еще один год, и она отказалась неспешно уйти в эту темную ночь. Но Бретт Люмен принял мучительную смерть без боя, без каких-либо ингибиторов, которые могли бы его подчинить.

‒ Я умираю с голоду.

Гаррет отодвинулся от стола, солнце садилось за станцией. Идея пообедать после встречи с Линой не понравилась ни одному из них, поэтому они работали в перерыв, но теперь желудок Бель заурчал при напоминании.

‒ Я тоже.

‒ Хочешь пойти поужинать?

Гарретт встал и подошел к ее стулу, протянув ей руку. Она вложила свои пальцы в его и позволила ему поднять ее на ноги.

‒ Конечно.

Она заметила выражение его лица и замерла.

— Ты же это имел в виду?

‒ Вроде.

Гаррет не выпустил ее руку.

‒ Нам обоим нужно поесть, и… ‒ он замолчал. ‒ Неважно. Я все испортил.

‒ Нет, это не так, ‒ улыбнулась Бель. ‒ Просто у меня еще много документов. Когда ты сказал «ужин», я думала, ты имеешь в виду быструю еду на вынос.

‒ Да, это нормально. Китайскую? ‒ в его голосе звучал энтузиазм, но Бель прочитала разочарование в его глазах.

Импровизированное свидание было лучшим способом заставить ее согласиться. У нее не будет времени обдумывать свой ответ. Она могла сказать, что его готовность и отсутствие романтики смущают его, но ей нужно было не думать об этом. Она представила, как Вера ободряюще улыбнулась ей. Гаррет красивый и добрый. Как долго он будет ждать, прежде чем кто-то вроде Вайолет схватит его?

‒ А как насчет еды на вынос из «Синьоры»? ‒ предложила она. — Устроим свидание на работе?

‒ Я давно хотел посетить это место, ‒ сказал Гарретт. ‒ Хотя я бы предпочел отвезти тебя туда.

Его лицо просветлело.

‒ Как насчет компромисса? Согласись пойти со мной туда, когда у нас не будет так много работы, и я приготовлю для тебя сегодня вечером. Ты можешь закончить, пока я готовлю ужин, а когда еда будет готова, мы откроем бутылку вина и проигнорируем это дело в течение часа.

‒ Я не знала, что ты умеешь готовить.

‒ Я отличный повар.

Он выпятил грудь с преувеличенной гордостью и подошел ближе, схватив ее за другую руку.

‒ Оба моих родителя работали, поэтому я проводил много времени с бабушкой, которая считала, что жизнь не стоит того, чтобы жить без хорошей еды. Она научила меня, чтобы однажды я смог обманом заставить какую-нибудь девушку терпеть меня.

Он с дразнящим выражением поднял брови.

‒ Это я должна увидеть, ‒ засмеялась Бель. ‒ Я приду после того, как позабочусь о Цербере, и, возможно, мне придется позвонить твоей бабушке, если этот ужин не лучший, который я когда-либо ела.

‒ Что угодно, только не это.

Он изобразил боль в груди и отпустил ее руки.

‒ И приводи собаку. Я заеду куда-нибудь за вином пока ты забираешь пса.

Бель ухмыльнулась. Умный мужчина. Путь к ее сердцу определенно лежал через ее питбуля.

Сорок пять минут спустя Цербер лежал рядом с ней на диване Гаррета, пока он работал на кухне. Его квартира была больше, чем ее хижина, и, хотя в ней не было ничего особенного, она была чистой и хорошо обставленной.

‒ Эй? ‒ позвал Гарретт через плечо, оторвав ее взгляд от ноутбука.

Он протянул ей кусок сырой курицы.

‒ Прежде чем я положу все это в кастрюлю, хочет ли он тарелку? ‒ кивнул он на питбуля, чья толстая голова так быстро оторвалась от дивана, что