Аутопсия сказки - Николь Скарано

‒ Любовь — это страшно. Жизнь страшна, ‒ продолжила ее соседка. ‒ Не позволяй своему прошлому удерживать тебя от хорошего. Гарретт ‒ милый мальчик. И красивый, ‒ она пошевелила бровями, ‒ дай ему шанс. Ненавижу видеть тебя такой одинокой.

‒ Я не одинока, ‒ утверждала Бель. ‒ У меня есть собака.

‒ Собаки ‒ это хорошо, но тебе нужен муж.

Бель подавилась крошками печенья и схватила кружку, глотнув чай, несмотря на его температуру.

‒ Муж? Я даже не ходила с ним на свидание.

‒ Это уже детали, ‒ хмыкнула Вера. — Сходи с мальчиком на свидание. Это пойдет тебе на пользу. Не упускай приключение из-за страха.

‒ Иногда с мертвецами легче иметь дело, ‒ прошептала Бель.

‒ Я знаю, дорогая.

Вера положила на ее руку свою сморщенную ладонь.

‒ Но ты не умерла, и тебе нужно жить.

‒ Спасибо за ужин.

Бель улыбнулась подруге, внезапно желая закончить этот разговор. Между грубой сексуальной привлекательностью террора Эймона и искренним признанием Гаррета ей нужна была безопасность единственного мужчины в ее жизни, который не подпитывал ее тревогу.

‒ В любое время, дорогая.

Вера встала и схватила со стойки пластиковую посуду, набитую шоколадным печеньем.

‒ Вот, возьми это. Ты слишком худая.

Они снова вернулись к этому. Бель молча приняла контейнер, зная, что ей придется принести его на работу. Ей станет плохо, если она попытается съесть столько еды, прежде чем она станет несвежей.

‒ Спасибо.

Она быстро обняла пожилую женщину.

‒ Знаешь, я люблю печь для тебя. Спокойной ночи, дорогая. Поспи. У тебя мешки под глазами.

Бель заставила себя не закатить глаза, выходя из уютной кухни Веры. Любой другой натиск оскорбил бы ее, но она знала, что у ее соседки добрые намерения. Женщина ей нравилась, хотя ее собаке ‒ нет, и обычно она доверяла инстинктам Цербера, но, возможно, он был больше похож на нее, чем она думала. Возможно, его прошлое, его боль изменили его так безжалостно, что его душа навсегда осталась в шрамах.

‒ Привет, детка, ‒ крикнула она, открывая дверь в свою хижину, и Цербер перекатился на спину.

Его хвост хлестнул матрас, и она сняла ботинки и разделась по пути к кровати. Ей следует принять душ. Ей следовало бы открыть ноутбук и заняться какой-нибудь работой, но вместо этого она натянула мешковатую футболку, скомканную на простынях. Она обнимет свою собаку всего на минуту. Она сказала себе, что почешет ему живот, проведя время со своим любимым мужчиной, прежде чем…

Зубы впились в ее плоть, и Бель так сильно дернулась, что Цербер заворчал, когда ее рука стиснула его ребра. Ее охватил страх. Ее шрам горел, и прошло целых тридцать секунд, прежде чем она поняла, что боль в шее была всего лишь воспоминанием. Пот прилип к ее коже, прилипая рубашку к груди, когда она вскочила. Что-то в этом кошмаре встревожило ее. Это была та же самая паника, которая преследовала ее по ночам. Та же атака, те же зубы, тот же запах крови, но этот обладал аномалией. Что-то, что никогда раньше не снилось ей в кошмарах. Черные глаза. Наблюдая за ней, насмехаясь над ней, пугая ее. Они смотрели сквозь тьму со своими жестокими угрозами, и, хотя она избежала сна, Бель все еще чувствовала их на себе. Они наблюдали за ней, охотились за ней, и чем дольше она сидела в темноте, тем сильнее закрадывался страх. Вместо того, чтобы рассеиваться после пробуждения, как это было всегда, он рос и размножался, покрывая ее кожу и проникая в легкие.

Бел осмотрела хижину. Цербер предупредил бы ее о взломе, но дергание живота ее нервировало. Кто-то наблюдал за ней. Она чувствовала это всеми своими костями, по тому, как волосы на ее затылке встали дыбом от электрического страха.

Однако комната была пуста. Ее собака беззаботно развалилась на подушках. Часы показывали три часа ночи, и Бель сказала себе, что у нее паранойя. Здесь никого нет. Ее никто не преследует. Этот случай пробудил подавленные воспоминания. Вот и все.

Она почесала питбулю уши, слезая с кровати, чтобы выпить, когда тень за кухонным окном двинулась. Бель замерла, потому что пара черных глаз зависла на противоположной стороне стеклянных окон, наблюдая за каждым ее движением.

Глава 9

Прежде чем она успела испуганно выдохнуть, Бель схватила пистолет и, сняв предохранитель, бросилась к двери. Она распахнула ее, стук дерева, ударившегося о стену, прозвучал в тишине как громкий гонг, и выскочила на лунный свет, босые ноги блестели в бледном свете.

Никого.

Она ничего не нашла. Никакое чудовище не скрывалось за ее окном. Никаких черных глаз. Никакого ангела смерти. Только сверчки насмехались над тем в каком виде она выскочила на улицу. Бель вернула предохранитель на место и потерла глаза, но вид перед ней остался неизменным. Она была одна в темноте.

Ее босые ноги шлепали по мокрой от росы траве, и она заперлась в своей хижине. Глаза казались такими реальными, взгляд таким гнетущим, что она почти чувствовала, как они скользят по ее коже, но Цербер спокойно лежал на матрасе, лениво наблюдая за ней. Если бы кто-то попытался проникнуть внутрь, собака бы отреагировала, но единственное, что мешало ему спать, ‒ это она и ее кошмары. Бель вздохнула, засунув пистолет обратно в ящик прикроватной тумбочки, прежде чем рухнуть рядом с питбулем. Она не хотела его беспокоить, но, возможно, ей следует позвонить отцу. Она не была уверена, что готова к такому делу. Это заставляло ее видеть то, чего нет, убеждало ее, что миллионер-затворник считает, что за ее сном стоит понаблюдать.

Бель содрогнулась при воспоминании о голодном взгляде Эймона, терзающем ее кожу, о том, как его рот дернулся, как будто он хотел узнать, каков на вкус ее страх, как звучат ее стоны на его губах. Она схватила Цербера и притянула ближе. Зло пришло в этот город. Зло в его самой красивой форме и ужас в ее животе обещали, что насилие, охватившее ее новый дом, только началось. Она никогда не делала поспешных выводов, но Эймон Стоун был хищником на охоте. Он был вовлечен в эту тьму, и ей нужно выяснить как, прежде чем его грех поглотит ее целиком…

Звук будильника резко вырвал Бель и Цербера из сна без