Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье

Мои глаза широко распахиваются.

— Оставить остальных?

— На пару дней, — кивает она. — Они всё равно поплывут в Троновию на корабле через Кварталы. А поскольку драконы доберутся гораздо быстрее, я хотела бы кое-что тебе показать.

Атлас и Никс наверняка будут волноваться, что их нет рядом, чтобы присматривать за мной, но переживут. В какой-то момент им придётся довериться тому, что в нужный час я смогу позаботиться о себе сама. Я встречаю ожидающий взгляд матери и киваю.

— Хорошо. Куда мы летим?

Она выдыхает, словно готовилась к тому, что я ей откажу, и говорит:

— К месту, где когда-то стоял Портал в Орабелль. Раз уж твоя связь с отцом так сильна, я подумала, что, возможно, ты сумеешь что-то там найти, какой-нибудь след его магии, чтобы, возможно…

Осознание вспыхивает у меня в груди.

— Ты думаешь, если моя кровь может открыть портал в Мальволио, я, возможно, смогу открыть и портал в Орабелль?

Она смущённо проводит рукой по своей косе.

— Глупая мечта, учитывая, что от самого портала почти ничего не осталось. Но если бы его можно было восстановить, и ты смогла бы его открыть… я отдала бы что угодно, лишь бы ещё хоть раз увидеть твоего отца.

Будь я на месте моей матери, я бы свернула горы, лишь бы найти путь обратно к Атласу.

— Если я смогу открыть портал, я это сделаю, — хватаю её за руку и сжимаю. — Но есть кое-что, о чём я хочу тебя спросить.

— Спрашивай о чём угодно.

— Что ты знаешь о моей тёте? Об Изаре Сол?

Лицо Сильвейн не меняется.

— Я знаю её имя. Она сражалась в войне тысячу лет назад. Но больше почти ничего о ней не знаю.

— Отец никогда не говорил с тобой о ней?

Она качает головой.

— Однажды я спросила о ней из любопытства. Никто из ныне живущих, кроме твоего отца, не знает, что с ней стало. Но он умолял меня больше её не упоминать. И я уважила его просьбу.

— Я прикоснулась к её статуе у Комнаты Сола. Я слышала, как она кричала.

— Что ты делала в подземельях, Аурелия? — её глаза расширяются, а потом быстро сужаются. — Полагаю, Трэйн заставил тебя говорить с демоном. Я говорила ему не втягивать тебя. Он всё равно ничего не собирался нам рассказывать.

— Я не смогла заставить его заговорить, но…

Перед глазами вспыхивает лицо Финна, и моё сердце сжимает страх.

— Но? — мать возвращает меня к разговору.

— Финн использовал свою магию, и демон сказал нам, где искать портал.

Она замирает. Она хорошо осведомлена. По её выражению мне даже не нужно напоминать ей о даре Финна.

— И тебя это тревожит?

— Конечно, тревожит! — фыркаю, чувствуя, как в груди вспыхивает раздражение. — Финн сознательно выбирает не использовать свою магию, а вчера он, похоже, слишком уж наслаждался тем, что пытал демона.

— Уверяю тебя, это было не возбуждение, — её глаза сужаются, и её накрывает суровая серьёзность. — Когда владеющие магией подавляют её или, как в случае Финна, отказываются ею пользоваться, это может иметь негативные последствия для нашего тела. Скорее всего, ты увидела облегчение. Его тело почувствовало себя целостным, словно у него наконец появился выход для всего, что он так долго держал в себе, отказываясь пользоваться своим даром, — она кладёт руку мне на плечо, заставляя взглянуть на неё. — Не смотри на него иначе.

— Я не…

Ложь умирает у меня на языке, когда она недоверчиво склоняет голову набок.

— Трудно не смотреть на него иначе, — признаю я.

Она понимающе кивает.

— Ему нужна твоя поддержка, Аурелия. Я его не знаю, но почти уверена, что в прошлом его осуждали за его магию, и именно поэтому он перестал ею пользоваться. Если он продолжит идти этим путём, однажды это его убьёт.

— Убьёт? — давлюсь я. От одной мысли о смерти Финна у меня в горле встаёт ком.

— Он умеет только причинять боль? — её вопрос сбивает меня с толку.

— Думаю, да, — сглатываю подступающие слёзы. — Во всяком случае, так сказал Финн.

Она трёт подбородок, глубоко задумавшись.

— Что такое? — спрашиваю, опуская взгляд, чтобы встретиться с её глазами.

— Возможно, я ошибаюсь, но, может быть, в его даре есть нечто большее.

— То есть? — настаиваю я.

— Я не могу быть уверена, пока не поговорю с ним, — говорит она, и по её тону ясно: обсуждать здесь больше нечего.

Как всегда, у меня остаётся больше вопросов, чем ответов. Но, возможно, когда мы доберёмся до Троновии, хотя бы часть из них наконец получит ответ.

АТЛАС

Шэй сама не своя с тех пор, как напал Бастиан. Её кошмары стали ярче, а хорошего сна у неё, в лучшем случае, совсем немного. Больше всего меня тревожит то, что её кошмары больше похожи на видения грядущего, тогда как мои кошмары — о прошлом. Мне казалось, я уже справился с травмой того, откуда у меня шрамы, но несколько встреч с Веспер за пару месяцев разрушили всё чувство безопасности, которое я для себя выстроил.

У Шэй самое прекрасное сердце. Я не хочу, чтобы оно ожесточилось или, что ещё хуже, чтобы она превратилась в убийцу вроде меня. Меня с детства учили убивать своих врагов и тех, кто угрожает моему королевству. Меня отправляли на бесчисленные задания, и я не раз пачкал руки кровью, чтобы моя страна оставалась в безопасности. И я с готовностью ещё сильнее очернил бы свою душу, лишь бы защитить её от жестокости этого мира. Но я знаю, как уродлива война, и скоро, нравится мне это или нет, Шэй тоже запачкает руки кровью.

Этим утром Шэй ушла из нашей комнаты рано. Как всегда, она оставила записку, но какая-то часть меня хотела резко проснуться, пока она на цыпочках ходила по комнате, и попроситься с ней, однако моё стремление к душевному покою, когда я знаю, что она под защитой, душит её. Я не хочу, чтобы моя тревога оттолкнула её от меня. Её душили всю её жизнь. В какой-то момент мне придётся довериться тому, что она сама справится. К тому же, по тем кожаным вещам для верховой езды, которые она надела, было ясно, что она могла отправиться только в одно место. Я знаю, что Сераксэс умрёт, защищая Шэй, поэтому позволил ей думать, будто я всё ещё крепко сплю.

Как только она выскользнула из нашей комнаты, я собрался и отправился