Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье

Никс, не желая уступать Трэйну ни в чём, скрещивает руки на груди и ухмыляется.

— Я воспользуюсь одной из тех гигантских птиц. Проблема решена.

Трэйн фыркает, а моя мать кладёт руку Никсу на плечо.

— Как бы ни было похвально твоё упорство, Никс, авиаты не могут поспевать за драконами. И они не приспособлены к более суровым условиям, которые ждут нас дальше на севере.

— Тогда я поеду с кем-нибудь из вас, — Никс бросает на Трэйна угрожающую улыбку. — Может, его светлость не откажется от спутника.

— Как бы ты ни забавлял, Харланд, драконы носят только одного всадника. А ты не всадник.

Грохот из загона Дрэксела заставляет нас всех обернуться. Дракон больше не намерен оставаться без внимания ни секунды. Он бьётся мордой о деревянные балки, и сквозь трещины, расползающиеся по крыше, начинает сыпаться снег.

— Он сейчас разнесёт всё здание! — мой взгляд мгновенно устремляется дальше по проходу, к загону Сераксэс. Меня захлёстывает волна защитного инстинкта, но я знаю: если что-то и правда пойдёт не так, Сераксэс успеет вырваться прежде, чем я даже добегу до неё.

— Я никогда не видела, чтобы дракон вёл себя так, — шепчет моя мать.

Не уверена, охвачена ли она благоговением или ужасом при виде гибели дракона.

— Мы должны что-то сделать, иначе нас просто похоронит под этим зданием, — хватаю её за руку.

Она кивает и тут же приказывает конюхам:

— Выводите остальных драконов.

И сразу все бросаются в разные стороны. Вокруг воцаряется полный хаос. Дрэксел с силой врезается телом в стену, и всё строение стонет. Нам нужно выбираться отсюда, пока не стало слишком поздно. Но когда я оборачиваюсь, чтобы схватить Никса, его уже нет рядом.

— Никс? — резко верчусь, оглядываясь по сторонам в поисках него. И только тогда замечаю, что он идёт к загону Дрэксела. — Никс!

Никс не обращает внимания на мои крики, решительно приближаясь к обезумевшему существу. Внезапно зверь замирает, впившись взглядом в Никса. Он оскаливает острые зубы, из его ноздрей вырывается ледяной поток, но троновианца это не останавливает. Никс поднимает руку ладонью вперёд и тянется к морде Дрэксела.

— Никс, не надо! — кричу я, привлекая внимание Трэйна и матери, но уже слишком поздно. Мы недостаточно близко, чтобы помочь Никсу, даже если захотим.

Никс прижимает ладонь к чешуе Дрэксела, и у меня в груди обрывается сердце. Я сейчас увижу, как он умрёт. Как я потом это объясню остальным?

Но, к моему удивлению, в тот самый миг, когда Никс касается дракона, тот замирает.

— Всё хорошо, Дрэксел, — успокаивает его Никс. Его голос низкий и ровный, пока он уверенно гладит Дрэксела по морде. — Всё хорошо.

Остальные из нас смотрят в изумлении — и, осмелюсь сказать, в замешательстве, — как Никс гладит зверя, пока тот не успокаивается и не ложится в своём стойле. Его веки тяжелеют, и, едва улёгшись, он закрывает глаза и впервые за неделю засыпает.

Глаза Никса расширяются, когда он оборачивается и видит, что мы все уставились на него.

— Почему вы все так на меня смотрите?

— Как ты это сделал? — первой обретает голос моя мать.

— Что сделал? — спрашивает Никс.

— Дрэксел позволил тебе прикоснуться к нему, — Трэйн сцепляет руки за спиной, сужая взгляд на теперь уже спящем Дрэкселе, а затем переводит его на Никса.

— Я всегда умел ладить с животными, — пожимает плечами Никс.

— Мы сейчас не сравниваем домашних кошек и собак с Ледяными драконами. По всем законам, Дрэксел должен был, как минимум, откусить тебе руку за то, что ты к нему прикоснулся, — настаивает Трэйн.

— Я не видел, чтобы ты хоть что-нибудь сделал, чтобы помочь, — плечи Никса напрягаются.

— Не нужно огрызаться, Никс, — пытаюсь я его успокоить. Сейчас он похож на загнанного зверя, и я боюсь, что он сорвётся.

— Что заставило тебя к нему подойти? — спрашивает моя мать, и в её голосе звенит любопытство. Она не злится, не разочарована. Она искренне поражена тем, что только что произошло, и, если честно, я тоже. Сераксэс не подпускала меня к себе и уж точно всеми способами показывала, чтобы я к ней не прикасалась. А Дрэксел, в своём взвинченном состоянии, позволил это не-Базилиусу.

— Это глупо, — уходит от ответа Никс, проводя рукой по челюсти.

— Что глупо, а что нет, решать буду я. Говори, — никогда прежде я не слышала, чтобы мать говорила так жёстко, но в этом я с ней согласна. Я тоже хочу знать.

Никс вскидывает руку к левому уху, нащупывая самокрутку, которой там нет.

— Меня к нему потянуло. И да, это глупо. Я знаю, что меня не может тянуть к дракону.

Сильвейн и Трэйн обмениваются взглядом.

— Почему вы так переглянулись? — спрашиваю, не упустив этого тяжёлого обмена взглядами. — Что вы нам не договариваете?

В своей обычной манере Трэйн делает паузу, внимательно оглядывая Никса и обдумывая, как ответить на мой вопрос.

— Твоя магия. Напомни мне ещё раз, в чём заключается твой дар.

Никс скрещивает руки на груди в защитной позе, расставляя ноги на ширину плеч.

— Регенерация.

— То есть ты исцеляешься с невероятной скоростью.

— Да, ваше почитательство, именно это это и значит.

Трэйн снова смотрит на Сильвейн.

— Слушайте, — Никс машет рукой между ними, — мне совершенно не нравится, как вы оба всё время сначала пялитесь на меня, а потом друг на друга. Это жутко. Что происходит?

— Что ты знаешь о временах Орина и Найи? — спрашивает Сильвейн.

— Я никогда не был поклонником истории и легенд, — отмахивается Никс.

— Хорошо. Тогда что ты знаешь о своём предке Каллиасе Харланде?

— О ком?

Трэйн хлопает ладонью по лицу, и раздражение так и хлещет через край.

— Возможно, стоит спросить троновианца, помнит ли он хотя бы, что ел сегодня на завтрак. Похоже, его интересует только поверхностное.

— Оскорбляй меня сколько хочешь, ваше могущество, но я, между прочим, живу настоящим. Прошлое мне ни к чему.

— Возможно, прошлое тебе и ни к чему, но именно прошлое проливает свет на наши нынешние вопросы, — укор матери задевает меня. Я сама только начинаю узнавать подлинную историю нашего мира, но признаю, я думала так же, как Никс. Мне казалось, что история мне ни к чему, но теперь я понимаю, что знать прошлое так же важно, как и разбираться в текущих событиях.

— Ну так просветите меня, — тяжело выдыхает Никс.

Он сдерживает раздражение, но я слишком хорошо его знаю, чтобы не заметить: он начинает закрываться. Поэтому я беру его за руку и сжимаю её.

— Твой предок, Каллиас