Принц ночной крови - Молли Чан

У меня кольнуло в груди. Я подумала о том, как сама лежала, свернувшись в клубочек под одеялом, и рыдала, моля небеса о том, чтобы метка феникса пропала вместе со всеми кошмарами, которые она приносит. «Я вовсе не сошедшая с небес богиня! И не хочу быть императрицей! – всхлипывала я. – Пожалуйста, отпустите меня домой!»

Я никому не рассказывала о своих видениях, и на то была причина. О них не знали ни мои родители. Ни сестра. Ни наставницы, которые меня растили.

Ни даже Сиван.

– Что ж, – сказал Есюэ, немного отодвигаясь. – Смерть тебе уже не грозит, но все равно нужно время, чтобы восстановиться. Отдыхай, пока можешь.

Меня невыносимо тянуло схватить его за плечи и добиться ответа на вопрос, откуда у него эти силы и знает ли он их природу. Что это – запретная магия, полученная в обмен на сделку с неким грозным божеством? Или Есюэ с ней родился, как… Как я?

Знают ли его родные об этих способностях? И, если да, почему отправили Есюэ к нам заложником? Ведь эта кровь невероятно ценна…

И вот главное: знает ли об этом император Ронг?

Нет, точно нет. Тогда он не предоставил бы Есюэ столько свободы.

Я проглотила эти вопросы, поскольку понимала, что не получу на них ответа. Есюэ не раскроет свои тайны случайной девушке, которую почти не знает лично, той, кому суждено стать императрицей вражеской державы, той, что, возможно, однажды будет и его повелительницей. Если бы я первой не спасла ему жизнь, он бы ни за что не спас мою. Это был равноценный обмен, и теперь мы ничего не должны друг другу.

– Спасибо, – прошептала я. – Обещаю, что никому не выдам твой секрет.

– Я тебе верю.

Есюэ снова посмотрел прямо на меня, сосредоточенно и пылко, словно пытался разгадать некую скрытую во мне головоломку.

Мои щеки запылали, и я отвернулась.

– Знаешь, я искренне думала, что иду на осознанный риск, отправляясь ночью в горы, – заговорила я, меняя тему. – И, казалось, была готова к тому, что могу не вернуться отсюда живой. Но я ошибалась. Никто до самого последнего момента не отдает себе полного отчета в том, насколько горячо, насколько отчаянно жаждет остаться в живых.

Есюэ подался чуть ближе, и я ощутила его нежное тепло, согревающее морозный воздух.

– Позволь задать тебе вопрос, Лифэн Фэй?

По спине у меня пробежали мурашки, но я кивнула.

– Почему ты не спаслась сама, когда на меня бросился тигр? Он желал вкусить моей крови. Она приманила его ко мне. Это я должен был пасть под его клыками.

– Не знаю, – честно ответила я. Может, так сработал инстинкт. Или я допустила ошибку. Все произошло столь быстро, что у меня не было времени обдумать свое решение. – Но, так или иначе, я довольна своим выбором. Ведь так мы оба выжили.

– Ты могла умереть.

– Но не умерла.

Принц Лан отвернулся, но я успела заметить, как порозовели его щеки.

– Поверь, я не стою того, чтобы меня спасать.

Я вздрогнула.

– Все того стоят, Лан Есюэ.

– Там, у ручья, я сказал правду, – произнес он тихо, неуверенно.

– О чем ты?

– Я… – Он осекся и слегка нахмурился. – Нет, забудь.

Я попыталась вспомнить весь наш разговор, но слишком устала, и в голове стоял туман. К тому же я хорошо знала таких людей, как Лан Есюэ. Он сам скажет то, о чем готов мне поведать. Иначе никакой хитростью не выманишь из него эти слова, никакими уговорами. В этом он удивительно похож на Сивана – ведь они оба принцы, взращенные на могуществе и привилегиях.

– Есть кое-что, чего я никак не пойму. Зачем невесте наследного принца отменять помолвку?

Действительно, зачем?

– Сейчас не время и не место для этого разговора.

– У нас есть пара часов до рассвета, и ты пока слишком слаба. Почему бы не поговорить, пока мы отдыхаем в пещере? Утоли мое любопытство. Казалось бы, принц Ронг – более чем выгодный жених.

Я провела пальцем по узору на его одежде, в которую он меня закутал. Вполне справедливо обменяться своими секретами, но…

– Ты прав, Сиван идеален во всем. Пожалуй, даже слишком идеален.

– А это плохо?

– Нелегко удержать любовь столь безупречного человека, – ответила я, раскрывая ему лишь половину правды. – Сиван подобен солнцу, и когда на меня льется его сияние, я чувствую себя защищенной и непобедимой. Однако не мне одной хочется этого света. Он будет уже не только моим, когда станет императором, мне придется делить его с бесчисленными наложницами. В то же время, если я посмею одарить ласковым взглядом другого мужчину, меня немедленно обвинят в измене, а моего возлюбленного казнят. Разве это справедливо?

– Но вместе с тем, когда Сиван получит свой титул, ты станешь императрицей. Я полагал, все девушки об этом мечтают?

Я усмехнулась:

– Очевидно, у тебя мало знакомых девушек, если ты сделал такие выводы.

Есюэ смущенно отвел взгляд, и его щеки слегка покраснели.

– Обычно мы желаем лишь взаимной любви и уважения, – продолжила я. – Чтобы в нас видели личность, а не предмет собственности. Будь мы с Сиваном простыми, не знатными людьми, это было бы вполне возможно.

– То есть ты предпочла бы жить в бедности в горной хижине, лишь бы не делить супруга с наложницами?

– Мужчине, а тем более принцу, никогда этого не понять. О какой любви может идти речь, если вы не равны? В руках одного – вся власть, у другой же в них пустота?

Есюэ молча смотрел на меня, потрясенный моими словами.

– И да, сейчас Сиван идеален, но будет ли так всегда? Он займет трон, и вес империи ляжет на его плечи; тогда он станет уже не моим Сиваном. Это естественно для захватчиков. Принц и император всегда разительно отличаются, и ему не избежать перемены. Это я точно знаю.

Порывом ветра в пещеру занесло снежную пудру, и пламя затрещало. Языки огня задрожали во тьме.

– Нынешний император взял в жены многих дочерей, сестер и матерей завоеванных королей и властителей в попытке наладить с ними мир, и, если им повезет, они родят ему дочерей, которые вырастут при северном дворе, в золотой клетке, пока их не выдадут замуж за новых властителей и королей, для закрепления союза между странами, – объяснила я. – Они станут, по сути, средством переговоров. Но тех, что выносили сыновей, отправят прочь – в богатстве, но уединении, вдали от всего, поскольку никто не должен ставить под угрозу позицию Сивана при дворе. К счастью, этих наложниц,