Принц ночной крови - Молли Чан

Я сглотнула, представляя себе эту участь.

– Помню, мне было шесть, когда император женился на старшей дочери южного клана Чу. Это был военный род, многочисленный и богатый. В их землях выращивали зерно и производили изделия из металла, и с ними велась важная торговля. Принцесса Чу прекрасно понимала, каким влиянием обладает ее отец, и была довольно избалована. Но ей едва исполнилось двадцать, когда она вышла замуж за нашего императора, мужчину в три раза старше. Она ненавидела и его самого, и всех придворных. Особенно она невзлюбила наложницу Ли, которая очень нравилась императору, и потому обвинила ее в краже семейной реликвии, доставшейся принцессе Чу от отца. Все знали, что наложница Ли не виновна, но все равно император приказал отрубить ей правую руку и отправил в Холодный Дворец, где доживают свой век все его забытые игрушки. Еще тогда я слышала жуткие истории о том дворце – в нем не хватает ни еды, ни дров на растопку. Наложница Ли всегда была со мной ласкова, одна из немногих при дворе, и я знала, что она родилась на следующий день после Праздника середины осени. Поэтому я прокралась к ней в Холодный Дворец, чтобы поздравить с днем рождения и угостить лунными пряниками.

Я подняла взгляд на Есюэ. Он хмурился, внимательно слушая мою историю, но сложно было угадать его мысли. Я продолжила рассказ, и внутри у меня все сжалось от воспоминаний о той ночи.

– Хотелось бы мне навсегда стереть из памяти то, что я увидела в стенах того дворца: как стражники обращались с теми женщинами, заставляли умолять на коленях, чтобы им дали еды… Наложница Ли как-то раз мне сказала, что императорский двор подобен саду. На открытых пространствах он залит теплом и светом, но темные уголки, забытые правителем, пропитаны холодом. Однако женщины в Холодном Дворце до сих пор принадлежат императору и потому не могут его покинуть. Ведь если они вступят в отношения с другим мужчиной, будет попрана честь властителя. И вот они угасают за стенами этого дворца, еще лелея надежду, что однажды про них вспомнят…

Я выдержала паузу и добавила:

– Не хочу, чтобы моя жизнь вертелась вокруг Сивана и надежды на то, что он вспомнит про меня. Сейчас принц со мной добр, но в любой момент все может измениться. И знаешь, бывало, к императору приезжали гости – скажем, как этой ночью, на охоту, – министры и послы из дальних стран, и он приглашал их войти в Холодный Дворец, и…

Мне стало дурно от этих мыслей.

Я слышала крики.

Похотливый смех гнусных мужчин.

Протесты женщин, попытки отбиться…

Никто им не помогал, даже когда их колотили. И все потому, что сам император позволил этому случиться.

– Я старалась им помочь, как могла, после той страшной ночи. Прятала еду в рукавах шубы, притворялась, будто уже съела ее или потеряла данное мне угощение; а затем относила все это в Холодный Дворец.

При дворе эти женщины всем были безразличны. Всем, кроме меня. И до сих пор они оставались у меня в мыслях.

Есюэ долго молчал, сидя неподвижно и приоткрыв губы, словно потерял дар речи. Он смотрел на меня в ужасе, и я невольно задумалась, происходит ли то же самое при дворе Лан или подобная жестокость свойственна лишь империи Ронг.

Власть искажает душу. Люди привыкают к тому, что они выше любых правил, что им не грозят последствия, и так твердеют их сердца.

– Тебе не выпадет столь страшная участь, – наконец произнес Есюэ. – Ты станешь императрицей над всеми императрицами.

– Но что произойдет после того, как Сиван захватит все земли на континенте – если это вообще возможно? Вдруг пророчество ошибается, и мне не предназначено величие, а на лбу у меня лишь необычное родимое пятно? И наша империя падет под напором другой, что охватит столицу пламенем, и Сиван лишится всего? – спросила я дрожащим голосом. – И даже если все сбудется и нас ждет процветание, меня тревожит склонность принца к жестокости. Мне хочется верить, что Сиван отличается от своего отца, но я знаю, на что он способен. Меня саму это еще ни разу не затронуло, но я видела, как он поступает с другими. Нельзя забывать, что он сын правителя; а такие, как он, – как вы, – всегда ставят на первое место свои чувства, а не чувства других.

В нем скрывалась тьма, и я это знала. Я видела ее, когда он изгнал Лицзяня из столицы, когда безупречная маска спадала с лица Сивана вместе со вспышками гнева, пускай он и умел быстро взять себя в руки. В глубине дворца, под властью самого могущественного человека империи – как знать, что станет со мной, если однажды я переступлю черту благоволения?

Нас связывали детские воспоминания, годы, проведенные вместе… Но довольно ли этого? 伴君如伴虎. Сопровождать короля – ровно то же самое, что сопровождать тигра.

Есюэ расправил плечи.

– Ни император, ни Сиван не позволят тебе мирно покинуть дворец. Даже если ты преподнесешь им убитого тигра.

– Понимаю, но если империи Ронг по силам объединить континент, она справится с этим и без меня. Я не священный артефакт, меняющий судьбы. И слишком часто вижу в пылающих кошмарах, как Сиван погибает. Поэтому не могу верить в свое бессмысленное пророчество. И даже если я обладаю меткой феникса и волшебными способностями, все равно я вовсе не сошедшая с небес богиня, которую хотят видеть во мне другие.

– У тебя есть выбор, Фэй. Уйди молча и не оглядывайся.

Я рассмеялась.

– Предлагаешь бежать? Как ты?

– Как я… Или, быть может, вместе со мной? Я выведу тебя за границы Ронг. Отведу в Лан и спрячу в надежном месте. Потом, когда буря уляжется, ты будешь вольна поступать, как тебе угодно, отправиться куда угодно… Ты желаешь свободы, Фэй. И я могу подарить тебе эту свободу.

– Ты с ума сошел? Если убежим вместе, император Ронг откроет на нас охоту и будет преследовать до самого края земли, пока наконец не отыщет. Он объявит новые войны в попытке меня вернуть!

– Я не боюсь ни его самого, ни империи, – ответил Есюэ. – Но сомневаюсь, что Ронг пощадит твою жизнь, если ты откажешься от пророчества. Точнее: если не выйдешь за его сына, он позаботится о том, чтобы ты не вышла ни за кого.

– Сиван не позволит меня убить.