Когда небо обращается в пепел - Нин Горман

лучах солнца. Они словно очерчивают образы из воспоминаний: вот Зак с гитарой в руках пытается на слух подобрать аккорды, запоминая каждое слово своего любимого альбома. А я, переполненный восхищением, валяюсь на его кровати и молча поддерживаю.

Стараниями Зака рождались чувственные акустические версии, и от его хрипловатого голоса я каждый раз покрывался мурашками. Даже сегодня на агрессивные риффы оригинального исполнения накладывается мягкость интерпретаций моего лучшего друга.

Он был невероятно талантлив, но мир никогда не сможет этим насладиться.

И мне ни в коем случае нельзя забывать, что только я в этом виноват.

Я сажусь, как раз когда Сибилл выходит из ванной. Одним полотенцем она обернула волосы, другим – прикрыла наготу. Заглядывая в комнату, Сибилл напевает Empty With You[11], которая как раз играет.

Она тоже не смогла забыть.

Я вспоминаю, как они выступали дуэтом в музыкальном клубе. Зак неоднократно предпринимал попытки научить меня петь, но у меня к этому душа не лежала. Музыка была его фишкой. Моей был бейсбол.

Но для Зака это не стало поводом отодвинуть меня на второй план. Пусть наши увлечения разнились, мы все равно все делали вместе. Я не пропускал ни одной репетиции его группы, ни одного концерта. Я всегда был рядом, что бы ни случилось. Пусть даже планы менялись в последнюю минуту, и мне, чтобы к нему присоединиться, приходилось бросать очередную девчонку, которую я обхаживал. И Зак поступал точно так же, когда речь заходила о бейсбольных матчах. Старшая школа могла заставить нас отдалиться, но вместо этого наша связь только укрепилась.

Для меня и для Зака всегда было так: сначала мы двое, а потом весь мир.

А потом я все испортил.

Оглядываясь назад, я понимаю, что Зак дал мне больше, чем кто-либо в моей жизни. Больше, чем я когда-либо мог дать ему взамен. Иногда мне кажется, что я вообще только брал и брал…

Сибилл обнимает меня со спины, и я подскакиваю от неожиданности, но она не хотела меня напугать, только утешить. По рукавам я вижу, что она уже оделась. Интересно, сколько я просидел вот так, потерявшись в своих мыслях? Я накрываю ее руки своими, а она продолжает подпевать, зарывается лицом в мои волосы и принимается покачивать меня в такт музыке. К счастью, играет Kissing You Goodbye[12], самая спокойная композиция в альбоме – в противном случае Сибилл, наверное, сломала бы мне шею. Эта песня всякий раз вынимает из меня душу: она играла на похоронах Зака. Когда смолкают последние ноты, Сибилл целует меня в щеку.

– Будешь кофе? – спрашивает она, направляясь в сторону кухни, до которой буквально два шага.

Эта квартира действительно крохотная.

– Да, пожалуйста.

Сибилл достает из шкафчика две чашки и включает кофемашину.

– Он без конца слушал этот альбом.

Я улыбаюсь в ответ. Она ставит исходящие паром чашки на низкий столик и садится рядом со мной, закинув ногу на ногу.

– Помнишь, как мы тайком улизнули из дома, чтобы попасть на их концерт в Цинциннати?

– Конечно, помню. А еще помню, что вы чуть не пропустили концерт, потому что он вздумал подраться с парнем из очереди! – говорит Сибилл.

Какой-то верзила отпустил расистскую шутку в сторону Сибилл, и Зак не раздумывая ему врезал. А я, разумеется, поддержал друга.

– Да, это я тоже помню.

Когда мы вернулись в Нью-Олбани, видок у нас был тот еще, так что затея с тихой вылазкой с треском провалилась. Но все равно мы провернули это вместе, и, по сути, только это имело значение.

– У тебя уже в те времена был настоящий талант ввязываться в драки. Зак по сравнению с тобой был тихоней.

Сибилл переносится в прошлое, совсем как я несколько минут назад. Она заново переживает ту сцену перед концертом. Потом улыбается, но глаза ее подозрительно блестят в свете солнца.

– Но он не отступал, даже если знал, что может все потерять. Ради нас он был готов на все. Душа рыцаря в теле поэта, – заключает она.

Как в тот день в средней школе, когда Зак ударил Ларри своей гитарой, чтобы меня защитить…

Я помню, что после концерта Сибилл посмотрела на Зака другими глазами. Она наконец увидела его таким, каким видел его я.

– Он хотел пригласить тебя на свидание с первого дня учебы, а ты никак не могла понять.

– Да все я понимала, не сказать чтобы он слишком тонко намекал, – фыркает Сибилл между двумя глотками кофе.

– А помнишь, как на Хеллоуин он был диджеем на вечеринке?

– И ставил только мои любимые песни?

– Да, но дело не только в этом: сет-лист был скрытым признанием в любви. До первого медленного танца. На нем он оставил микшер, чтобы пригласить тебя, но ты уже приняла приглашение Уилла.

В комнате повисает молчание, мы с Сибилл смотрим друг на друга. Из колонок по-прежнему льется музыка, и я почти ощущаю присутствие Зака.

– Если я правильно помню, тебе его сет-лист тоже пригодился: помог окончательно вскружить голову Джози.

Я ничего не говорю и думаю о нашей троице. С первого дня в старшей школе мы начали регулярно зависать вместе. С другой стороны, в течение всего первого года если мы не были втроем, то либо Зак проводил время с Сибилл, либо мы с ним тусили вдвоем. Но чтобы только Сибилл и я – никогда. По вполне понятным причинам я старался не оставаться с ней наедине. И все же, несмотря на то что я отошел в сторону, предоставив Заку пространство для маневра, между ними ничего не происходило. Даже после концерта в Цинциннати потребовалось еще три месяца, чтобы их отношения наконец сдвинулись с мертвой точки.

– А Зак тебе сразу понравился?

Сибилл делает глоток кофе, не сводя с меня пристального взгляда. Потом поджимает губы, грустно улыбается и ласково ерошит мои волосы – совсем как Элиасу, совсем как маленькому мальчику…

– Ты же прекрасно знаешь, что нет.

Съемную квартирку затапливают звуки Best of Me[13], и призрак Зака исчезает. Там, где был он, остается лишь пустота, еще более давящая, чем обычно.

– Скай – Перерыв

And if you're homesick, give me your hand and I'll hold it

People help the people

And nothing will drag you down[14].

People Help the People, Birdy

Я вытираю руки о фартук, который прилагается к форме официантки: она стала мне слегка тесна в