Когда небо обращается в пепел - Нин Горман

напоминают мне о клинике, в которой я делала аборт. Мягкая ладонь мисс Паркс ободряюще сжимает мою руку, словно начальница догадывается о моем прошлом – пусть даже о нем говорит лишь волнение на моем лице. Мне спокойнее от того, что она рядом, и, когда врач возвращается с аппаратом УЗИ, я чувствую, что готова.

– Сейчас будет немножко холодно, – предупреждает он перед тем, как поднять мою блузку.

Я едва успеваю оценить его деликатность, как он плюхает мне на живот гель и начинает водить по нему аппаратом, словно снегоочистителем. Мозг сразу забывает о всех неприятных ощущениях: мое внимание целиком и полностью сосредоточено на экране. Даже без медицинского образования я в состоянии разглядеть своего ребенка. Чувствую, как рука мисс Паркс сжимает мое плечо, а Вероника не может удержаться от тихого восторженного писка. А я смотрю на экран и улыбаюсь. Ведь я знаю, что это крошечное существо внутри меня. Внутри меня…

Несколько минут врач проводит измерения, фиксирует результаты, но с тем же успехом он мог бы танцевать канкан – мы неотрывно смотрим на монитор. Вероника сыплет комментариями, как спортивный журналист на матче, а мисс Паркс облегченно вздыхает, что у малыша нет во рту сигареты.

– Малыш здоров, развивается в соответствии с нормой. Никаких отклонений и пороков развития я не вижу, – объявляет врач.

– А вот здесь что такое? Это нормально? – спрашивает мисс Паркс, тыча пальцем в экран.

– Все в порядке, это эффект глубины.

– Вы уверены?

– Абсолютно, мэм. С малышом все хорошо.

– Ну ладно, – бормочет мисс Паркс, откидываясь на спинку стула. – Хорошая работа, Скай, – хвалит она меня, словно я отработала субботнюю смену, не спутав ни одного заказа.

В ее глазах я вижу гордость. Меня ужасно трогает, что даже у мисс Паркс нет слов. Мы с врачом переглядываемся и улыбаемся украдкой, давая хозяйке «Дели» время справиться с охватившими ее чувствами. Но потом врач решает нас «добить»:

– Хотите послушать сердечко?

Кабинет тут же наполняется глухим ритмичным перестуком – маленькое сердце бьется так быстро. И на меня обрушивается реальность: теперь это не просто изображение на экране, это сердце маленького живого существа. Очень, очень живого.

* * *

Я привожу себя в порядок, одеваюсь, и мы идем в регистратуру, чтобы разобраться с оплатой. Девушка за стойкой встречает нас дежурной улыбкой, резко контрастирующей с искренней симпатией врача. Впрочем, ее задача сейчас – взять с нас деньги.

– Пожалуйста, вот эту сумму вы должны оплатить.

– Я в прошлый раз указывала номер страховки, обычно она все покрывает.

Девушка стучит по клавиатуре, потом чуть хмурится.

– Мне жаль, мисс, но ваша страховка больше не действует, – говорит она.

В животе мгновенно образуется холодный ком. Должно быть, произошла ошибка.

– Уверены? Насколько я помню, до истечения полиса еще есть время.

– Дело не в том, что полис истек. Страховку отменили владельцы семейного счета.

Иными словами, мои родители…

– Но как же так? Это невозможно, они бы не стали… Проверьте еще раз, пожалуйста.

– Уже проверила, смотрите…

Она поворачивает экран ко мне, и я понимаю, что никакой ошибки нет. Неужели родители так наказывают меня за то, что я не приехала их навестить? Чувствую себя полной дурой: нужно было в прошлом году самой оплатить страховку, раз уж решила больше не брать у них денег. Я все твержу, что хочу быть независимой, но кажется, я на это неспособна.

– Скай, что такое? – спрашивает мисс Паркс, подходя к регистратуре.

– Не волнуйтесь, все в…

Но девушка за стойкой не дает мне договорить:

– Страховка вашей внучки недействительна, мэм.

– Я не… – пытаюсь возразить я, но мисс Паркс легонько шлепает меня по руке, призывая замолчать.

– И сколько мы вам должны?

Девушка показывает счет: ей хватает такта не озвучивать цену за прием. Но я-то все равно знаю, сколько он стоил.

– Чеки принимаете?

– Да, мэм.

– Нет, мисс Паркс, я не могу на это пойти. Это всего лишь недоразумение, пожалуйста, не нужно за меня платить.

– Милочка, ты собралась указывать мне, что делать?

Мисс Паркс достает чековую книжку и выписывает чек, не слушая мои возражения. На самом деле я знаю, что другого выхода у меня нет.

Уладив вопрос с оплатой, моя начальница направляется к выходу, высоко держа голову.

– Я все верну, обещаю. Мне так неудобно! Простите, я не думала…

Мисс Паркс резко останавливается, так что я едва в нее не врезаюсь.

– Скай, хватит. Я не планирую забирать деньги с собой в могилу, так что позволь мне распоряжаться ими на свое усмотрение.

– Да, но… но… Вы не обязаны, я же…

Она берет меня пальцами за подбородок, вынуждая посмотреть ей в глаза. Этот жест застает меня врасплох, я не знаю, что сказать, а по щекам снова бегут слезы, которые я не осмеливаюсь вытереть. Мисс Паркс молча смотрит на меня – и так мы разглядываем друг друга несколько секунд.

– Верно, Скай, я не обязана.

Она ласково утирает мои слезы, но в ее глазах столько доброты, что я начинаю рыдать еще сильнее. Пытаюсь выговорить «спасибо», но ничего не получается. Мисс Паркс притягивает меня к себе и гладит по волосам. А я утыкаюсь в ее худое плечо и чувствую себя словно в материнских объятиях.

– Флэшбек – Две игры, один игрок

If there is someone that can make you feel perfect

Then who am I, who am I to stand in your way[8].

Who Am I to Stand in Your Way, Chester See

Я сбегаю по лестнице, перескакивая через несколько ступенек, в перемотанных скотчем наушниках гремят The Used. В гостиной целую бабушку в щеку, и она пользуется случаем, чтобы с недовольным видом выдернуть наушники у меня из ушей.

– Никакой музыки за столом.

Я смиренно улыбаюсь и откладываю старый МР3-плеер, прежде чем насыпать себе в тарелку хлопьев и залить их молоком. Потом сажусь перед бабушкой, которая дует на чашку с обжигающим кофе.

– Ты что, решил проверить, докуда они могут отрасти? – спрашивает она, пока я молниеносно поглощаю завтрак.

Под конец школьного года я перестал ходить в парикмахерскую – из соображений экономии. Деньги, которые бабушка дает мне на стрижку, я подкладываю в банку с долларами на кухне.

– Тебе не нравится?

– А тебе нравится?

Я пожимаю плечами.

– Главное, чтобы тебе нравилось, – не унимается бабушка.

– Отличный способ дать мне понять, что ты такую прическу не одобряешь.

– Вы только посмотрите, намеки он понимает, но, когда