Когда небо обращается в пепел - Нин Горман

– Ха-ха! Это музыка виновата, из-за наушников я пропускаю половину из того, что ты говоришь.

– Каков наглец! И что же ты слушал с утра пораньше?

– Последний альбом The Used, вышел на прошлой неделе.

– Еще одна группа, в которой дерут глотку вместо того, чтобы петь?

– Ага, – отвечаю я и не могу сдержать смешок.

Отставив пустую тарелку, я открываю холодильник и пью апельсиновый сок прямо из бутылки. Бабушка тут же начинает ругаться и бросает в меня кухонным полотенцем, от которого я изящно уклоняюсь.

– Прости, бабуль, опаздываю! – Я торопливо целую ее в щеку и хватаю плеер и сумку. – До вечера!

Свою дерзкую выходку я довершаю подмигиванием и глупой, но торжествующей ухмылкой. Уже иду к двери, когда в спину мне прилетает:

– Эшли Уокер, подтяни штаны!

Вскочив на велосипед, я принимаюсь энергично крутить педали. Зака я не видел целых две недели. Он уже три дня как вернулся после летних каникул, но бабушка не пустила меня к нему на выходных, велев сперва закончить с домашними делами, которые я старательно откладывал все лето.

Я с нетерпением ждал начала учебного года – и тренировок в бейсбольной команде старшей школы. Ждал встречи с лучшим другом, который послал мне альбом Artwork с Западного побережья, настаивая на том, чтобы я прослушал его раз сто, не меньше, перед тем как мы увидимся вновь.

Я проношусь по Рино-авеню, мимо парка Бикнелл. На Сильвер-стрит почти не обращаю внимания на сигнал светофора и проскакиваю на желтый.

Многое изменилось с тех пор, как я пошел в среднюю школу и познакомился с Заком. Он раскрасил мою жизнь в яркие цвета, и я каждый день задаюсь вопросом, какой бы она была, если бы четыре года назад семья Зака не переехала в Нью-Олбани. Рядом с ним я чувствую себя сильнее. Конечно, я окреп физически, но куда больше я развился морально. Зак разглядел что-то в том гадком утенке, каким я был при нашей первой встрече, и вселил в меня уверенность.

Может, ее даже хватит, чтобы я попытал счастья с Сибилл. Воодушевленный этой мыслью, я кручу педали в два раза быстрее. С той самой ночи, когда я подвез Сибилл до остановки, я безуспешно пытался отыскать ее на улицах Нью-Олбани. Но теперь это неважно, ведь сегодня начинаются занятия в школе и я точно увижу Сибилл в коридорах.

Подъехав, я прицепляю велосипед к специальной стойке, и Зак бежит ко мне – он уже заждался. Он напрыгивает на меня так, что чуть не роняет на землю. Потом отстраняется и смотрит до ужаса серьезно, не убирая руку с моего плеча и не обращая внимания на подозрительные взгляды, которые бросают на нас старшеклассники.

– Ну, что скажешь? Крышеснос?

Я улыбаюсь:

– Еще спрашиваешь! Конечно, крышеснос!

– А то!

Зак зарывается пальцами в свои непослушные волосы, крутится на месте и подпрыгивает, как ребенок, который не может сдержать бурлящее внутри волнение.

– Blood On My Hands[9] – это же просто… Представляю, как вживую они рвут зал. Эш, мы должны поехать на их концерт. В апреле они выступают в Цинциннати.

– Не далековато?

– Да туда ехать меньше двух часов! Мы не можем такое пропустить.

Его глаза так сверкают, что мне ничего не остается, кроме как согласиться. Естественно, сперва нужно будет придумать, как усыпить бдительность родителей Зака и моей бабушки, но нас это не остановит. Даже если понадобится ехать на другой конец страны, я без колебаний последую за ним.

– Конечно, такое нельзя пропустить, – киваю я.

Его лицо озаряется улыбкой, и он снова заключает меня в объятия. Музыка невероятно важна для Зака, хороший альбом производит на него куда большее впечатление, чем на меня, и, если он так радуется, когда слушает группу в записи, могу только представить, что с ним станется на их концерте. И да, я поеду в Цинциннати, чтобы вернуть ему хотя бы десятую часть того счастья, которое он принес в мою жизнь.

– Черт, Эш, вот мы и в старшей школе!

Его восторг заразителен. Он закидывает руку мне на плечо, и я замечаю, что Зак стал пониже меня ростом. Я вырос одним махом, за последний год в средней школе, и превратил в мышцы последние лишние килограммы.

* * *

На большой перемене, пока остальные спешат в столовую, мы устраиваемся на лестнице у заднего выхода, чтобы обсудить первый день в школе и покурить. Вот уже два года мы с Заком время от времени тайком выкуриваем по сигарете. Наверное, поначалу я делал это, потому что отчаянно хотел почувствовать себя крутым после того, как столько лет был ничтожеством. Зак надеялся, что голос станет более хриплым, но я подозреваю, он просто не хотел, чтобы я занимался этим дерьмом в одиночку. Всегда вместе, даже когда речь идет о вредных привычках! Заядлыми курильщиками нас не назовешь – если отец Зака или моя бабушка узнают, нам крышка, к тому же у нас нет денег, чтобы часто покупать сигареты. И тем не менее эти редкие моменты уже стали чем-то вроде ритуала.

Немного пошутив над директором и первым школьным собранием, мы проходимся по внешности наших основных учителей и начинаем подчеркивать в расписании, какие занятия у нас совпадают. А потом Зак вдруг резко меняет тему:

– Мне нравится одна девушка.

– Что?! Я не ослышался? Погоди-ка, ты о ком?

В средней школе Зака заботили только музыка и поиск неприятностей на свою пятую точку – естественно, в компании со мной. Девчонки пытались привлечь его внимание, но, кажется, тогда Зака это не слишком интересовало. Так что сейчас его признание производит эффект разорвавшейся бомбы.

Я в последний год средней школы встречался с Габриэллой, а еще с Дженни. Ничего особенного, так, легкий флирт, которому я поддавался по большей части ради того, чтобы окончательно порвать с прежним Эшем, вечным изгоем. Настоящих чувств я к ним не испытывал. Как и Зак, я прежде всего ценил время, проведенное с другом, и считал глупым тратить его на поддержание каких-то других отношений.

– А что такого? – Его лицо расплывается в улыбке.

– Ты говоришь мне: а что такого? Ты начал встречаться с девушкой на каникулах! Не мог рассказать своему лучшему другу? Нет, я, наверное, брежу. Чувак, мы рассказали друг другу о том, как в первый раз передернули. Уж о том, что у тебя появилась девушка, ты мне сразу должен был рассказать.

Брови