После развода. Служанка для генерала драконов - Софи Майерс

Мозг начинает работать оживлённее уже за дверью. От радости дрожат пальцы, и я сжимаю ими края юбки. Делаю первый глубокий вдох, будто до этого разучилась дышать.

Сто двадцать тысяч золотом за год. Укладываюсь. А это главное. Мне ни в коем случае нельзя лишаться этой работы.

Даже если…

От голода сводит желудок. Уже на кухне спрашиваю Дия, чем питаются слуги? Он молча ставит передо мной тарелку с супом и кладёт ломоть хлеба, а сам куда-то уходит.

Отключаю голову, пока торопливо поедаю суп. Целых три секунды я чувствую себя почти счастливой. Ровно до того момента, пока перед моими ногами не приземляется ведро с не пойми чем.

Отходы? Нет. Не похоже.

— Доешь, иди покорми собаку. Я не в силах дотащить два вёдра до вольера.

Замираю с поднесённой ложкой ко рту.

— К-кого?

— Собака. Чего непонятно. Кобель господина. Выйдешь на задний двор. Там нальёшь полное ведро воды. А вот ему еда. Каша с костями и обрезками.

Откладываю ложку. Серо-противная субстанция кого угодно оставить без аппетита, да к тому она воняет чем-то прокисшим и затхлым.

Но если это просто противно, то собака — это воплощение моего детского кошмара на четырёх лапах.

Этот страх сидит в подкорке глубже, чем таблица умножения.

— Хорошо, а что нужно заходить в вольер?

Осторожно спрашиваю, на самом деле боюсь, что мне придётся. Вот тебе и первое испытание на прочность.

— Нет, конечно, загрызёт. Крупный вырос. Только барьер и держит его. Только хозяина уважает, да мою палку боится, когда я его гав… фекалии его убираю.

Теперь точно есть перехотелось.

А ещё…

Сколько живу, столько помню, как соседский, ласковый Бобик терзал мой сапог, пока я звала на помощь и плакала от страха и бессилия.

Так, спокойно. Собака в вольере. Это не страшно. Да и тебе не пять лет.

Хватаю увесистое ведро и слушаю наставления. Как подходить. Куда смотреть. Куда НЕ смотреть. Как дышать. Как НЕ дышать.

Уже на улице трачу несколько мгновений, чтобы рассмотреть задний двор.

Здесь могли бы расти пышные кусты роз и гортензий, а в белоснежной беседке велись бы неторопливые светские беседы.

Но вместо этого засохшие кусты каких-то растений, разбросанный инвентарь, пенёк с воткнутым в него топором, да дрова, что сложены под навесом. Серо и уныло, как всё в этом доме.

Лишь беседка не потеряла краску, но была завалена осенней листвой, которая местами слиплась чёрными кучками.

Иду по каменной дорожке и вижу наконец вольер. На самом деле я почувствовала его на расстоянии, точнее, ту вонь, что он источает. Желудок тут же сжимается в протесте, не желая прощаться с супом.

Отвлекаюсь, тем, что рассматриваю вольер.

Большой. Внутри будка с крышей. Пространство вольера утопает в жиже и фекалиях, как выразился Дий, но собаки не вижу.

Наливаю воды из-под крана и подхожу ближе. Осторожно ступаю, чтобы не привлечь внимание. Про себя, как мантру шепчу, что я не боюсь, я не боюсь. Собака в вольере, просто прячется в конуре. Только выдвину миски, опорожню вёдра и бегом в дом.

Наклоняюсь, чтобы взять что-то отдалённо напоминающее кочергу, которой выдвигаются миски, цепляю ближайшую и тяну на себя. Выходит, не сразу, здесь нужна сноровка. Кочерга с лязгом задевает железную решётку.

Звук замирает в воздухе, но я отчётливо слышу властный приказ.

— Замри и не шевелись.

Глава 16

Лурд

Хочу повернуть голову к крыльцу, но застываю, почувствовав движение у самого плеча. По телу пробегает электрический разряд догадки — пёс вырвался и сейчас рядом.

Ма-мо-чки!

— Место! — слышу новый приказ, уже обращённый к собаке.

Всё внутри сжимается от страха. Чувствую его присутствие кожей — слышу тяжёлое дыхание и низкое рычание где-то у самого виска.

Вдруг шершавый язык проводит по щеке, оставляя мокрый след. Тело пронзает крупная дрожь. Зажмуриваюсь так сильно, что веки ломят, а перед глазами плывут радужные круги.

Молюсь всем известным богам, лишь бы он не тронул.

Сжимаю кочергу до хруста в суставах, чувствую, как ногти впиваются в ладони. Понимаю — это оружие не спасёт от молниеносного укуса, но хотя бы создаёт иллюзию защиты.

— Место, я сказал.

Голос дракона звенит в тишине двора. В нём я слышу не просто приказ, а сталь, что впивается в кожу.

Горячее дыхание пса снова обжигает щеку, и он отходит, издавая нечто среднее между рычанием и ворчанием.

Открываю глаза и вижу приближающегося дракона. Тело сразу становится лёгким, почти невесомым, глаза сами закатываются. Проваливаюсь в темноту от переизбытка чувств.

Но прихожу в себя почти сразу — от прикосновения горячих пальцев к щеке. Открываю глаза и понимаю, что лежу на коленях у господина. Его строгий взгляд смягчён лёгким волнением. Тёмные волосы спадают прядями на плечи, он отбрасывает их со лба плавным движением. Смотрю на это, словно заворожённая.

Хозяин изучает меня внимательным взглядом, дольше обычного задерживается на губах. Пряно-смолянистый аромат окутывает меня, дыхание само выравнивается, становится спокойным.

Так, я что, расслабилась?

Морок внезапно рассеивается. Вздрагиваю и вижу в его потемневшей радужке своё испуганное отражение.

— Простите, господин. Я слишком впечатлительная, — шепчу оправдание, пытаясь улыбнуться.

Дракон помогает подняться. Теперь я лучше разглядываю зверя. Существо, с чавканьем уплетающее кашу, не похоже ни на одну известную породу.

Исполинского роста, ему по пояс. Черно-серый окрас. Пёс будто чувствует мой взгляд, отрывается от еды и смотрит на меня разными глазами — один изумрудный, другой ледяной. Косматую голову венчают уши с длинными кисточками.

— Как его зовут?

— Что за дурная привычка — требовать у всех имена? — раздражённо бросает хозяин. — Просто пёс. Собака. Кобель. Довольно.

Тяжело вздыхаю, мысленно передразниваю его и продолжаю изучать животное.

Жалость пронзает меня. За ним явно плохо ухаживают — шерсть тусклая, сбитая в колтуны, вся в грязи.

Пёс доедает и начинает жадно лакать воду, затем внезапно поднимает на меня взгляд. Он сканирует меня точнее любого аппарата. Слишком осознанный, проницательный взгляд — кажется, он видит меня насквозь.

— Тогда буду звать его Аид. У нас есть легенда о подземном боге — сильном и могущественном, но обречённом жить в подземелье из-за воли старшего брата. Ваш пёс могуч, но заперт в вольере. Его жизнь ужасна и однообразна. Разве вы не видите? Если не можете содержать не лучше ли отдать?

Дракон смотрит с удивлением, слегка хмурясь.

— Обычно женщины просто боятся.

— Люди бывают разными.

— Он мой друг и он опасен для окружающих.

— А разве