Я влюбилась не в того отца - Ауриния Лавр

— Просто… она звучала так несчастно, — тихо сказала я.

— Она мастерски играет на жалости, — он горько усмехнулся. — Со мной так же было. Сначала слезы, мольбы, а потом — истерики, угрозы, попытки выкрасть Варю из сада. Я не могу рисковать. Поверь мне, Алиса. Я прошу тебя, просто поверь.

Он взял мои руки в свои. Его ладони были теплыми, твердыми.

— Хорошо, — выдохнула я. — Хорошо, я верю.

— Спасибо, — он притянул меня к себе и крепко обнял. — Ты не представляешь, как важно знать, что ты на моей стороне.

Пока он собирал Варю, я стояла у окна… Странно, что заведующая ничего не говорила о попытках забрать Варю. Может, это было в другом саду? Я смотрела, как он застегивает ей куртку, поправляет шапку. Он был так нежен с ней. Как мог такой нежный отец быть монстром для жены? Нет, его версия была правдоподобнее. Нестабильная женщина, эмоциональный шантаж. Такое бывает.

В дверях он обернулся.

— Завтра суббота. Я хочу провести день с тобой. Только мы. Варя будет у моей мамы. Хочешь?

— Очень, — улыбнулась я.

— Тогда до завтра, любимая.

Они ушли. Я осталась одна в тишине, но покой не приходил. Фраза «на моей стороне» отдавалась в ушах неприятным эхом. Разве в этой истории должны быть стороны? Разве не должно быть просто правды?

Перед сном я взяла книгу, которую Артем подарил мне на прошлой неделе — сборник стихов Ахматовой, о котором я как-то обмолвилась в разговоре. Он запомнил. Он всегда запоминал такие мелочи. Я открыла ее на случайной странице и увидела надпись на форзаце: «Алисе — от того, кто наконец-то нашел свой свет. Твой Артем».

Сердце сжалось от нежности. Он писал «твой». Это было так… окончательно. Так серьезно.

Я положила книгу на тумбочку и выключила свет. В темноте снова всплыло лицо Ирины — не ее настоящее, я его никогда не видела, а какое-то размытое, страдающее. И ее голос: «Во сколько, вы не знаете?»

Я натянула одеяло на голову, пытаясь заглушить этот звук. Он был на моей стороне. Я выбрала сторону. Все будет хорошо.

И почти убедила себя в этом, когда в 00:05 пришло сообщение. Я вздохнула, думая, что это Иван со своим ежедневным отчетом. Но нет.

Неизвестный номер: «Алиса Сергеевна, это Ирина Краснова. Простите за наглость. Я знаю, что вы с Артемом. Пожалуйста, не игнорируйте это сообщение. Мне нужно с вами поговорить. Лично. Это очень важно. Для Варьки.»

Откуда у нее мой номер? Артем дал? Или она нашла его в его телефоне?

Сообщение висело на экране, яркое и неоспоримое. Она знала. Значит, Артем ей что-то сказал? Или она сама что-то узнала? И это «для Варьки»…

Я вжалась в подушку. Правильный поступок — показать сообщение Артему. Сказать: «Твоя жена пишет, вот, решай». Но что-то удержало меня. Может, тот самый надтреснутый, полный страха голос в трубке. Может, инстинкт, который я так старалась подавить.

Я не ответила. Но и не удалила сообщение. Просто оставила его без ответа. Как доказательство того, что тишина, в которую я так хотела верить, была полна невысказанных криков.

А за окном завывал ноябрьский ветер, предвещая, что спокойных дней больше не будет.

Глава 15. Лера копает

Воскресенье. Совместной субботы так и не получилось, у Артема снова появились неотложные дела. Я провела эту ночь в беспокойном полусне, ворочаясь и прислушиваясь к каждому шороху. Голос Ирины из трубки телефона и ее сообщение висели в воздухе, как тяжелый, нерассеивающийся туман. Я не ответила ей. Но и не могла забыть.

Лера примчалась ко мне, как всегда, без предупреждения.

— Ну что, гуру воспитания, как твои нервы? — спросила она, скидывая куртку. — Женатый любовник не звонил?

— Он не женат, — автоматически огрызнулась я. — Они в процессе развода.

— Ага, в процессе, — Лера фыркнула и достала ноутбук. — Знаешь, что я делала вчера, пока ты верила в его сказки? Я проверяла. Сидела, копала. И знаешь, что нашла?

Она открыла ноутбук, несколько раз щелкнула и развернула экран ко мне.

— Смотри.

На экране была страница в ВКонтакте. На стене — семейное фото. Артем, улыбающийся своей ослепительной улыбкой. Рядом с ним — женщина с темными волосами и грустными, но добрыми глазами. И между ними — Варя, в красивом платье, явно на каком-то празднике. Подпись под фото: «Моя семья».

И дата. Дата была два месяца назад.

У меня перехватило дыхание.

— Это… это старое фото, — выдохнула я. — Он же говорил, они ради Вари иногда делают вид, что все хорошо. Чтобы не травмировать ребенка.

— Алиса, — Лера посмотрела на меня с жалостью и раздражением. — Ты слышишь себя? «Делают вид»? Смотри на дату! Сентябрь! Он уже тогда водил к тебе в сад Варечку и нес кофе с корицей, а тут у него «моя семья»! Где развод? Где «уход от нестабильной жены»?

Она прокрутила ленту. Еще фото. Август. Они на шашлыках. Июль. Варя с мороженым, а Артем и Ирина смеются. Все подписи — про счастье, про семью. Ни одного намека на проблемы.

— Может, она одна все это выкладывает? — слабо попыталась я сопротивляться, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— И он лайкает! — Лера ткнула пальцем в экран. — Смотри! Он везде ставит лайки! В августе! В июле! Он не в процессе развода, Алиска! Он в процессе создания идеальной картинки для всех, включая тебя!

Мир закачался. Все, что он говорил, все его оправдания, его боль, его история — все рассыпалось в прах, столкнувшись с этими дурацкими, яркими фотографиями из соцсетей.

— Но… но он так ко мне относится… — прошептала я, и голос мой дрогнул. — Он такой нежный, внимательный…

— Потому что ты ему нужна! — Лера вскочила, ее глаза горели. — Ты воспитатель его дочери! Ты — его козырь в будущей борьбе за опеку! Он создает образ идеального отца, у которого есть новая, добрая, адекватная женщина! А его жена, соответственно, — «нестабильная истеричка». Удобно, правда?

Каждое слово било по больному.

— Нет! — вдруг выкрикнула я, отчаянно цепляясь за последние обломки своей веры. — Ты не права! Ты просто не знаешь всей истории! Он страдал, Лер! Он боялся за Варю! Ты не видела его глаз, когда он об этом говорил!

— А ты не видела этих фото? — холодно парировала Лера. — Или предпочитаешь не видеть? Опять, Алиса? После Никиты? «Ты слишком доверчивая» — помнишь эти слова?

Ее удар был ниже пояса и точен. Я