Сладкие булочки мадам попаданки - Анна Пфари

Странно, обычно он производит неизгладимое впечатление на женщин, но уж точно не смешит их. А она именно сдерживает смех! Кто бы мог подумать.

Филипп что-то говорит, задает пару вежливых вопросов, и, к своему удивлению, я вижу, что Элис отвечает ему легко и игриво.

Да, платье красивое, это новая мода. Нет, надеюсь, каркасы больше никогда не придется видеть. О, политика это так невыносимо сложно. Польщена, Ваше Величество.

Она, кажется, играет эту роль с наслаждением, как будто родилась в кругах знати.

Придворные дамы начинают наступать тесным кольцом: они осыпают Элис любезностями, скрывающими яд, пытаются ущипнуть словечком, намекнуть на ее «провинциальность» или «необычные манеры».

Но Элис не сдается. Она парирует их выпады с изящной улыбкой, словно фехтовальщик, отбивающий удары рапирой. Вместо обиды — лукавое подмигивание, вместо смущения — смех. О, вы зря смеетесь, Его Высочество очень оценил. Наверное, ваши вкусы не совпадают? Очень, очень вас жаль.

Глядя на это со стороны, я понимаю, что мужчины вокруг буквально поедают Элис глазами. Никто не смотрит на придворных дам с таким интересом. Ее яркая натура, ее вызов обычаям — всё это завораживает их. Их взгляды скользят по ней, они тянутся ближе, стараясь поймать её внимание. И это меня раздражает. Меня злит, что она без малейшего усилия, притягивает к себе людей, как магнит притягивает железо. Еще не хватало, чтоб эти павлины начали распускать перед ней свои хвосты. Я этого не потерплю!

Она ведь — точная копия моей матери. Мама тоже была такой: шумной, светящейся, неудобной для сложных законов иерархии. О, она обожала быть в центре внимания, её смех звучал в самый неподходящий моментах. Она была огнем, который нельзя контролировать.

И я до сих пор не знаю, было это благословением или проклятием. Скорее последнее. Я думал, избавившись от ее наследия, я смогу жить по установленным правилам. Но вот Элис, её живая улыбка, смелые слова и та же непокорность, что когда-то забрала у меня семью.

Среди этих волков в шелковых нарядах и лисиц в кружевных перчатках Элис слишком живая. Она купается во внимании, отражающемся в мужских взглядах.

Чувство легкой тревоги и раздражения только крепнет во мне минута за минутой.

В этот миг ко мне подходит гвардейский офицер и шепчет приказ.

Этого только не хватало. Король требует, чтобы я в срочном порядке отправился на расследование очередного загадочного преступления подальше от столицы.

Глава 13.

Новый мир всё ещё кажется мне сном, то волшебным, то пугающим. Балы, строгие горничные, бесконечные правила — всё это накатывает на меня волнами, заставляя с головой уходить в мысли о том, что же ждет дальше.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть. Не дождавшись приглашения, в комнату входит Алан.

— Миледи, — произносит он ровным голосом, но в нем сквозит отстраненность.

Я настороженно замираю посреди комнаты, уставившись на него. Мой новоприобретенный муж сейчас выглядит так, словно собирается сообщить что-то неприятное.

— В чем дело, ваша светлость? — спрашиваю, стараясь не выдать своего волнения.

Алан медленно подходит к столу, задумчиво проводит пальцами по поверхности, как будто выравнивает невидимую неровность.

— Я принял решение, — начинает он, избегая смотреть мне в глаза. — Ты уезжаешь.

Хмурюсь, не понимая, о чем он толкует?

— Уезжаю? Куда?

— В замок Деньевор. Это наши Северные земли, — он наконец поднимает взгляд. Его серые глаза холодны, как ноябрьский ветер. — Это тихое, спокойное место. Уверен, оно тебе подойдет.

— Но... — ошарашенно пытаюсь подобрать слова. — Почему?

Я ведь так хорошо показала себя. Понравилась принцу, заткнула всех змеищ на балу. Я ведь блистала! Ни разу не дала повода подшутить надо мной.

— Потому что так будет лучше для нас обоих, — отрезает он, словно ставя точку в разговоре.

Руки сами сжимаются в кулаки, а в кончиках пальца ощущается навязчивое показывание. Так, спокойно, спокойно! Нельзя себя выдать, Лиза.

— Это не ответ, ваша светлость. Что значит «лучше»? Вы даже не спросили, чего хочу я.

Алан сжимает челюсти, под кожей перекатываются напряженные желваки, отчего его лицо становится еще жестче.

— Ты слишком привлекаешь внимание, — сообщает он резко. — Вся столица только и обсуждает тебя. Слухи, сплетни. Я этого не потерплю.

— Но это не моя вина! — возражаю я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Разве я виновата, что здесь люди не умеют держать язык за зубами?

— Твоя вина в том, что ты совершенно не понимаешь, как вести себя в обществе, — перебивает меня он, не дает договорить. — Ты смеёшься там, где должна молчать, и молчишь, когда от тебя ждут слов. Смотришь с вызовом, не слушаешься, будто у тебя есть на это право.

Вот это ужасно несправедливо! Я вела себя крайне подобающе, чтобы не иметь совести и в чем-то меня обвинять.

— То есть, я просто неудобна для вас, так? – задаю ему вопрос в лоб, глядя прямо в лицо.

— Ты не можешь быть неудобной для меня, — отрезает он, его голос зазвучал тише, но от этого только холоднее. — Ты моя жена. И ты будешь делать то, что я считаю правильным.

Я чувствую, как внутри всё больше закипает злость.

— Тогда скажите прямо, герцог. Вам просто не нравится, что я рядом! – еще немного и я начну топать ногами. Что за несправедливость? Я уж было решила, что у нас всё получится. Привыкнем, притремся. Ну, в крайнем случае, тихо-мирно разойдемся по разным частям замка и будем встречаться только от случая к случаю. Отличная же была идея!

— Ты права, — он произносит правду наконец, от чего моя злость сменяется внезапной обидой. — Ты раздражаешь меня. Ты всё время рядом…

Он умолкает на середине фразы.

От правды, которую я так добивалась от герцога, становится только неприятнее. Я позволила себе думать, что у нас может быть хоть какое-то будущее. Черт его знает, как тут дело обстоит с браками, возможны ли тут разводы, например? Если нет, этот странный мужчина со мной навсегда.

— Тогда зачем вообще было жениться на мне? — спрашиваю почти шёпотом.

— Потому что я не позволю королю решать, кто будет моей женой!

Он поворачивается ко мне спиной, кажется, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. И очень успешно, потому что спустя мгновение его голос звучит так же холодно,