Сладкие булочки мадам попаданки - Анна Пфари

– Миледи, осторожнее, тут немного… свежо, – предупреждает горничная, когда мы выходим из кареты. – Ничего, Мари Энн, дышать свежим воздухом полезно, – с усмешкой отвечаю ей, натягивая капюшон поглубже на голову.

Свежий воздух, надо сказать, бодрит так, будто я сунула голову в ведро со снегом. А пронизывающий ледяной ветер подходит разве что для закалки воинов, а никак не для прогулок. Боже, мне бы лосины с начесом, термобелье или хоть завалящие колготки! Ничего этого и в помине нет, так что холодный воздух пробирается под юбку самым неприятным образом.

Но я упрямо иду вперед. За мной следуют мои сопровождающие, явно уверенные, что я сошла с ума, если вышла на улицу зимой.

Ветер пытается выдуть меня из-под капюшона, задувает снег прямо в лицо, а я всё стараюсь не чихнуть в присутствии Мари и Мастера Уивера. Мысленно прикидываю, что бы сказал Алан – пристало ли чихать герцогине или же это совершенно недопустимо?

И конечно же, сразу чихаю! Смеюсь про себя, уверенная, что раз я чихнула, то чихать точно не пристало!

Мы решились пройтись пешком по улицам. Люди в куртках, накидках и странных головных уборах торопятся по своим делам, кутаются, шмыгают носами. И чихают ничуть не меньше, чем Герцогиня Риверфолкская!

То тут, то там замечаю редкие вывески: «Харчевня у Хольгера», «Кабак Добрый Ломоть», «Трактир трех стульев» – звучит все, конечно, по-домашнему, но хочется чего-то более утонченного и … женского.

Пока же мы проходим мимо местных заведений, лишь изредка заглядывая в небольшие окна. Остановка внутри всех харчевен одинаковая: простые столы, грубые скамьи, на них мужики, шум, хмельные крики. Бр-р-р-р!

Хочется спрятаться куда-нибудь, согреться горячим чаем или хотя бы травяным отваром, но, судя по всему, в этом городке о таких тонкостях не слышали.

— Мастер Уивер, а где здесь можно согреться нормальной чашкой чая или кофе? — интересуюсь я, присматриваясь к очередной вывеске с сомнительными рисунками. — Честно говоря, миледи, не думаю, что чай или кофе можно тут найти, — мрачно отзывается управляющий. — В этих харчевнях обычно подают суп, кашу, хлеб… побольше и погорячее, чтобы мужики после работы могли наесться до отвала. Про чай никто слыхом не слыхивал. Да и кофе тут не пьют. И наш Герцог вряд ли одобрит, если узнает, что вы расхаживаете по харчевням! Не женское это дело!

Я закатываю глаза, ощущая, как холод постепенно добирается до кончика каждого пальца. Хотелось бы мне сейчас чашечку горячего кофе, да ещё с булочкой! Мягкой, душистой, посыпанной корицей, а? Но судя по окружению, тут булочки — редкость. Максимум — ломоть черствого хлеба и щедрая порция похлебки. Восхитительно! – ничего не скажешь!

Мы проходим мимо очередной харчевни, из открытых дверей которой доносится запах вареной капусты и прогорклого масла, и я с грустью вспоминаю, что я читала в книгах о маленьких уютных кофейнях в старинных городах… но это видимо не мой случай.

Выдыхаю облачко пара. Отлично, что может быть лучше, чем промерзнуть до костей и еще остаться без горячего напитка и сладкой булочки, которые так хороши в мороз?

– Предлагаю вернуться, – говорю я, растирая замерзшие пальцы. — Дом, милый дом, несмотря ни на что, по сравнению с этим выглядит чуть привлекательнее. – С удовольствием, миледи, – соглашается Уивер с облегчением.

– Да, миледи, домой, — поддакивает Мари-Энн, робко улыбаясь. Вид у нее такой, что еще немного – и она превратится в Снегурочку.

Мы разворачиваемся, пробираясь сквозь плотный ветер, шуршащую снежную корку и узкие улочки. Этот город в зимнем обличии — пример суровой повседневности: никакой роскоши, только необходимость работать, есть, спать и не замерзнуть. Но, может быть, однажды и здесь появится место, где можно выпить чашку кофе со свежей булочкой. Пока же я довольствуюсь мыслью о камине и горячем чае, которые ждут меня дома.

Карета с лязгом и фырканьем лошадей отвозит нас обратно. Холодный город застывает за спиной, а я думаю: может, это знак? Может, моя судьба – привнести сюда немного тепла, вкуса и уюта?

Пока же — скорее домой, где хотя бы можно согреть руки возле камина!

Глава 17.

Кухня поражает мое воображение, но совсем не в том смысле, в котором хотелось бы.

Вместо холодильника – погреб, вместо нормальный духовки что-то странное, напоминающее камин и шкаф одновременно. Плита, правда, чем-то похожа на газовую, но откуда берется огонь вообще непонятно. Рядом с плитой лежит кресало, наверное им и извлекают огонь.

Хм.

Ладно, как-то разберемся! В конце концов, я пришла сюда с благой целью. Я хочу булку!

Правда, насколько я увидела, тут какая-то проблема с дрожжами. Весь хлеб какой-то… пресный, похож на наш бородинский. Никаких тебе французских багетов, которые я видела в каждом супермаркете. Всё более плотное и тяжелое. И когда я спросила у местной кухарки, оказалось, что она печет хлеб сама, на закваске, раз в несколько дней.

– Я свою закваску каждый день кормлю, Ваша Светлость. Она у меня еще от бабушки, сколько лет уже. Потому и хлебушек вон какой вкусный получается! – хвастается кругленькая и румяная женщина в чистом переднике лет пятидесяти на вид. Представилась она Миртой и, кажется, очень польщена моими вопросами. Простая горожанка, она работает при замке уже много лет и знает множество премудростей.

Но когда я произношу слово “дрожжи”, она делает круглые глаза.

Что ж, кажется, это неплохо! Значит, я, возможно, что-нибудь да изобрету!

Бабушка когда-то в детстве учила меня, когда нормальных прессованных дрожжей в магазинчике у нашей старой дачи было не найти, что нужно взять стакан муки, смешать со стаканом теплой воды и оставить на пять-шесть часов, а потом добавить стакан пива и большую столовую ложку сахара и поставить в теплое место. И вот это месиво через какое-то время можно использовать как обычные дрожжи. Если хранить в холоде, то хранится такая штука довольно долго.

Пиво тут тоже есть, я проверяла. Правда, из чего оно делается, я не уточняла, да и чем оно отличается от пива из моего мира я, наверное, никогда не узнаю. Но ведь я всегда могу попробовать!

Следующим вечером я, заранее подготовив свое подобие дрожжей, я чинно иду на кухню.

– Спасибо, Мирта, но мне нужно, чтобы ты освободила мне кухню на пару часов, – уверенно говорю я. Я даже не прошу, я утверждаю, почти приказываю.

Ей ничего не