Целься в сердце - Наталия Леонова

Глава 13. Мадрид. Ссора

Вечер опустился на Мадрид густой синью, но в окнах отеля горел желтый свет. Пахло оливковым маслом, чесноком, дорогим деревом. Арина спустилась в ресторан нехотя — Ольга сказала, что команда ужинает вместе, и «не смей отказываться, ты и так худеешь на глазах». Надела джинсы, белую футболку, накинула ветровку. Волосы собрала в хвост, но пряди выбивались, падали на лицо. В зеркало не смотрелась — знала, что увидит синие круги под глазами, веснушки, бледную кожу.

Ресторан гудел — звон посуды, приглушенные голоса, запах жареного мяса и красного вина. Команда России сидела в дальнем углу: Артем с планшетом, Даниил с каменным лицом, Ольга, Максим, Инга. Арина махнула рукой, направилась к ним.

И замерла.

Через два стола — Мирко. Рядом Милица. Напротив — Драган и Светлана, ее тренер. Милица что-то говорила, наклонившись к нему, и коснулась его предплечья — жест собственницы, слишком интимный для «случайного прикосновения». Мирко слушал, склонив голову. На его лице не было обычной кривой усмешки — он выглядел расслабленным, почти спокойным.

Арина сжала кулаки. В груди все оборвалось — глухо, как удар мяча в солнечное сплетение. Ее мяча.

— Арина, ты идешь? — окликнула Ольга.

Она не ответила. Развернулась и пошла к выходу.

— Арина!

Шаги за спиной. Не ее команды — его. Быстрые, тяжелые. Он догнал ее уже в коридоре, схватил за локоть. Пальцы горячие, влажные — она почувствовала, как они дрожат.

— Пусти.

— Что случилось? — Голос низкий, с хрипотцой, и в нем Арина услышала не злость, а что-то другое. Растерянность? Она не поняла.

— Ничего. Отпусти.

Она вырвалась, повернулась к нему. Он стоял в полуметре, в темной рубашке, расстегнутой на две пуговицы, без пиджака. От него пахло водой с лимоном — ничего спиртного, он был на сборах. И под этим — его кожа, горячая, как всегда. Его челюсть была сжата, на скулах ходили желваки. Он пытался сдерживаться.

— Ты смотрела на меня так, будто я тебя предал, — сказал он. Его пальцы сжались в кулаки, но он не поднял их.

— Ты не можешь меня предать. Мы никто друг другу.

— Тогда чего ты злишься?

— Я не злюсь. Мне плевать, с кем ты ужинаешь.

— Врешь.

Она шагнула к нему, ткнула пальцем в грудь. Его мышцы напряглись под ее пальцем, но он не отступил.

— Ты вчера писал мне «если хочешь убить меня — приходи». А сегодня сидишь с ней. Думаешь, я не вижу?

— Она моя партнерша по команде. Мы ужинаем в присутствии тренеров.

— Она трогает тебя за руку, и ты не убираешь.

— Не замечаю. — Он провел рукой по лицу, и Арина заметила, как дрожат его пальцы.

— Тогда начни замечать.

Она отвернулась, пошла к лифту. Он догнал, нажал кнопку вызова — пластик был холодный, гладкий.

— Арина, остановись. Поговорим.

— Не о чем.

— Ты ревнуешь.

— Нет.

— Ревнуешь. И это бесит тебя, потому что ты не имеешь права.

Лифт приехал. Она вошла. Он — за ней. В тесной кабине она стояла в углу, и он — напротив, слишком близко. Она чувствовала его дыхание на своей шее — горячее, с мятным привкусом. Его плечи были напряжены, он сжимал край стены, будто боялся, что если отпустит, то сорвется.

— Чего ты хочешь? — спросила она, глядя прямо перед собой.

— Чтобы ты перестала злиться на меня за ужин с коллегой.

— Ты называешь ее коллегой?

— А кто она?

— Не знаю. Но она трогает тебя за руку.

— Я не заметил.

— Тогда начни замечать.

Лифт остановился. Двери открылись. Она вышла, он — нет.

— Арина, — позвал он. — Завтра у меня четвертьфинал. Приходи смотреть.

— Не приду.

— Придешь. Ты всегда приходишь.

Она пошла к номеру, не оборачиваясь. Ключ-карта дрожала в пальцах. Дверь открылась, шагнула внутрь. Остановилась на пороге.

— Петрович.

— Что?

— Ты прав. Я ревную. И это бесит.

Она не видела его лица, но слышала, как он выдохнул — медленно, с облегчением.

— Я знаю, — ответил он.

Его голос стал тише, почти мягким.

— Иди к своей Милице.

— Я не хочу к ней.

— Тогда зачем ты с ней ужинаешь?

— Потому что мы в одной команде. Потому что Драган сказал, что мне нужно общаться с людьми, а не сидеть в номере и думать о тебе.

Арина замерла. Ей показалось, или в его голосе действительно была боль?

— Ты думаешь обо мне, — повторила она, не поворачиваясь.

— Не перебивай. Я сказал — думаю. Все время. И не могу перестать. Ты застряла у меня в голове, как заноза.

Она молчала. Слышала, как он тяжело дышит.

— Но это не значит, что я буду отказываться от ужина с партнершей по команде, потому что ты ревнуешь.

— Я не просила отказываться.

— Ты все своим видом просишь.

Она захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной. Ее сердце колотилось. Она слышала, как он стоит за дверью, не уходит. Минуту. Две. Потом его шаги стихли.

Он думает о ней. Все время. Не может перестать.

Телефон пиликнул.

«Ты не ответила. Я в 417-м. Приходи, если хочешь продолжать ссориться. Или помириться. Или просто посмотреть друг на друга».

Она не ответила.

Глава 14. Мадрид. Примирение

Мирко не спал. Лежал на кровати, уставившись в потолок, и считал удары сердца. Размеренные, тяжелые. Каждый отдавался в висках. За окном шумел Мадрид — машины, сирены, далекий смех. Но он слышал только свои мысли.

«Ты думаешь обо мне».

Она сказала это не как вопрос. Как констатацию факта. И он ответил правду: «Все время». Теперь эта правда давила на грудь, как штанга сто килограммов.

Мирко сел, опустил ноги на пол. Ковер холодный, ворсистый. Телефон на тумбочке мигал зеленым светодиодом — нет, не она. Никто. Он оставил ей сообщение: «Приходи, если хочешь продолжать ссориться. Или помириться. Или просто посмотреть друг на друга». Она не ответила. Не пришла.

Так не пойдет. Ему не нужна женщина, которая играет в молчанку.

Он вышел в коридор, нажал кнопку лифта. Пошел не к ней — в тренажерку. Сбить злость, сжечь бессонницу, заставить тело устать настолько, чтобы мозг отключился.

Зал на минус первом этаже был пуст. Люминесцентные лампы мигали, выхватывая из темноты ряды тренажеров. Пахло резиной, аммиаком, чужим потом. Мирко подошел к груше, намотал бинты. Хлопок шуршал, тянулся, обматывал костяшки. Ударил раз, второй, третий. Не больно. Не помогло.

Он бил грушу, а перед глазами стояла Арина. Ее лицо в ресторане, когда она увидела