Семь смертоносных шипов - Эмбер Хэмилтон

нашем маленьком закрытом Королевстве все довольно напряженно. — Мы оба смотрим в окно на клубящиеся Туманы. — Обвинять мейг, сеять страх и ненависть… ты же знаешь, это все лишь способ отвлечь от того, что происходит на самом деле.

Никому из нас не нужно произносить это вслух, чтобы понять, о чем он. Королевство умирает. Все это знают. Никто об этом не говорит. Два десятилетия с тех пор, как пришли Туманы, кажутся не выживанием, а медленной смертью. Многие умерли от болезней. Некоторые сошли с ума. Скоро запасы лекарств в Королевстве закончатся. Наши чрезвычайные запасы зерна станут слишком скудными, чтобы прокормить тех немногих животных, которых мы держали ради еды — в основном кур и кроликов. Мы начнем чахнуть от болезней, от недоедания… Это если раньше не вспыхнет восстание, если мы не начнем грызть друг другу глотки, как звери в клетке. Мы все это чувствуем — беспокойство и отчаяние затягиваются вокруг нас, словно удавка. Мы бродим по своей собственной братской могиле.

— Откуда оно у тебя? — спрашиваю я. — Она не могла тебе его отдать.

— Разумеется, нет. — Он ухмыляется. — Я его украл.

Конечно, украл.

Он делает жест рукой, в которой держит кольцо, и приподнимает брови.

О. Точно.

Я неловко протягиваю руку вперед, и мой пульс учащается, когда он берет мою ладонь в свои руки в перчатках и медленно надевает кольцо мне на палец.

Оно выглядит нелепо — такая старинная, вычурная и ценная вещь на руке простой девушки-подростка.

— Идеально, — бормочет он, вглядываясь в странное зрелище: моя рука в его, его кольцо на моем пальце. В ушах грохочет сердце.

Затем он прочищает горло и отпускает мою руку, чуть ли не швыряя ее обратно.

— Так. Отныне ты никуда не ходишь без меня. Мы будем обедать вместе, а по вечерам я буду провожать тебя до твоей комнаты. Понятно?

Моя челюсть отвисает.

— Что, постоянно?

— В течение дня. Я не собираюсь спать в твоей постели. Хотя, если ты настаиваешь… — он хитро ухмыляется, и у меня внутри все переворачивается.

Прекрати. Он просто пытается вывести тебя из себя.

— Я предпочла бы разделить постель с трупом, — отвечаю я, сверля его взглядом.

Его улыбка становится шире, обнажая все до единого идеальные зубы.

— Такое болезненное чувство юмора, Синклер. Как восхитительно неожиданно.

— Ты тролль.

— Да ладно тебе, я тебе нравлюсь.

Я скрещиваю руки на груди.

— А что, если я не хочу быть с тобой день и ночь?

— Боюсь, такова цена выживания, мейга.

— Мне не нужно, чтобы ты преследовал меня каждую минуту дня. Я имею право на личное пространство.

Он отмахивается от меня, словно мои желания — всего лишь досадная помеха. — Можешь выбросить эту мысль из головы прямо сейчас, Синклер. Тебе предстоит вести совершенно иную жизнь.

— Мы договорились, что я здесь главная.

— В нашем расследовании. Однако за твою безопасность отвечаю я.

Затем он делает шаг вперед, возвышаясь надо мной. Его холодное дыхание касается моей щеки, и я улавливаю его запах — специи, зима и что-то еще, от чего меня пробирает дрожь и хочется отстраниться… или придвинуться ближе. Я не уверена.

— Ты будешь держаться рядом со мной, маленькая ведьма, потому что именно этого от тебя ожидают как от моей невесты. И потому что ты — ключ к разгадке смерти моего отца. Я не позволю тебе пострадать, пока ты этого не сделаешь.

Странно, как это звучит одновременно и как угроза, и как утешение.

Роуз держит свое слово. Он прилип ко мне, как пиявка.

Он хочет идти на завтрак, но я настаиваю, чтобы мы сначала заглянули в кабинет профессора Борхес. Потребность узнать, «почему», съедает меня заживо: почему она вела себя так загадочно, почему отдала мне книгу, почему отправила меня в пасть льва, который теперь крадется рядом со мной?

Но когда мы стучимся в дверь профессора, никто не отвечает.

Я стою снаружи несколько минут, кусая губы. В конце концов, Роуз вздыхает и выпрямляется, отлепившись от стены, на которую опирался.

— Пора идти, Синклер.

— Но…

— Проверишь позже. Сейчас еще рано.

Я киваю. — Возможно… она на завтраке.

— Где и находятся все благоразумные люди в этот час, и где я очень хотел бы быть.

Святые, он такой раздражительный, когда голоден.

Через несколько минут мы входим в обеденный зал, и тошнотворное, зловещее чувство скручивает мой живот, когда я не вижу профессора Борхес среди других преподавателей.

— Где она может быть? — шепчу я Роузу, когда мы садимся за стол.

Он пожимает плечами и говорит: — Она странная старая птица, не так ли? Я не удивлюсь, если она проводит свое свободное время, вызывая нежить или что-то в этом роде.

Его тон может быть саркастичным, но в его глазах мелькает искра тревоги, и я знаю, что он тоже волнует.

— При-ве-тик, — напевает мужской голос, и красивый парень, которого я уже видела рядом с Роузом, обходит наш стол и садится рядом со мной. — Кто это?

Выражение лица Роуза становится безразличным. — Эд, ты знаешь Виолу.

Эд подпирает голову рукой, глядя на меня с нахальной ухмылкой. — Конечно, я слышал о ней, но знать о человеке — не значит быть знакомым, а я бы очень хотел познакомиться с ней поближе. — Он ослепительно улыбается, на его щеках появляются ямочки, и он протягивает руку. Я едва сдерживаю собственную улыбку, вкладывая свою ладонь в его. — Эдвард Паскаль, но ты, красавица, можешь звать меня Эд. — Он по-настоящему целует мою руку и подмигивает мне. Я фыркаю, а Роуз бросает на своего друга свирепый взгляд.

— Убери свои лапы от моей невесты, Паскаль, а не то прикажу тебя четвертовать.

Эд закатывает глаза и доверительно наклоняется ко мне.

— Он всегда становится таким средневековым до второй чашки чая.

Я едва не смеюсь, но вдруг на лице Эда проскальзывает шок. Он резко поворачивает голову к Роузу.

— Невеста?

— Она новая суженая нашего парня. — Флетчер Ллопарт, высокий юноша с темной кожей и серьезными глазами за прямоугольными очками, устраивается рядом с нами. Я знаю его по семинару по экономике в прошлом семестре. Он, по крайней мере, соблюдает приличное расстояние. Он откусывает кусочек тоста. — Его будущая жена.

— Откуда вы знаете? — спрашивает Эд.

— Половина школы уже это обсуждает.

Я сглатываю.

— Уже?

— Слухи в Ванденберге распространяются быстро, — лениво тянет Роуз, многозначительно глядя на меня, и я улавливаю его смысл. Это он пустил слухи — чем быстрее разлетится весть о нашей помолвке, тем скорее я окажусь под защитой.

— Что ж, я в шоке, — говорит Эд. — Роуз