Смотреть нельзя трогать - Вик Арис

— Есть такое.

— Бесстыжий!

— И это про меня.

— Наглый мальчишка!

— А вот это уже спорно.

Она посмотрела на меня и вдруг рассмеялась. Скорее всего это было от нервов, и от усталости. От того, что весь вечер пошел к черту и уже даже злиться нормально не получается.

Я знал этот момент. Когда человек еще зол, еще не простил, еще вообще не приблизился к прощению, но первая волна ярости схлынула, и можно делать следующий шаг.

— Раз уж ваш вечер все равно испорчен, — сказал я, — пусть он хотя бы будет хорошим.

Она подозрительно прищурилась:

— Что это значит?

Вместо ответа я подошел к мотоциклу, который оставил за углом, достал из кофра второй шлем и протянул ей.

Варя уставилась на него так, будто я предложил ей не поездку, а ритуальное жертвоприношение.

— Не-ет.

— Да.

— Я не сяду на мотоцикл!

— Почему?

— Потому что я не сумасшедшая, Марк!

— После сегодняшнего ресторана это звучит неубедительно.

— Марк!

— Варя, — сказал я уже без улыбки, — просто поехали. Со мной. Один вечер. Без планов, без этих ваших «взрослых решений», без желания все контролировать. Просто поехали…

Она смотрела на шлем, на меня, на шлем, на меня. И я видел, как внутри у нее идет борьба. С собой. С той частью, которая всю жизнь выбирала все надежное, понятное и приличное. И с другой, живой, упрямой, той самой, которую я чувствовал в ней с первого дня и которую она прятала так яростно, будто за нее ей могли выставить счет.

— Я никогда не ездила на мотоцикле, — сказала она наконец очень тихо.

— Все когда-то бывает впервые.

— Это опасно.

— Я вас не уроню.

— Это безумие.

— Именно.

Вот тут у нее в глазах и вспыхнул огонь, ради которого, кажется, и живут люди вроде меня. Когда женщина смотрит на безумную идею и понимает, что, если откажется, потом будет думать о ней весь вечер.

— Ты специально это делаешь? — спросила она тихо.

— Что именно?

— Выглядишь так, будто уверен, что я соглашусь.

Я протянул шлем ближе.

— Нет. Но я очень хочу, чтобы вы согласились.

Она взяла его у меня так резко, словно делала одолжение.

— Если я умру, — сказала она, — я буду являться к тебе в виде призрака и портить тебе оставшуюся жизнь.

— Договорились.

Я помог ей надеть шлем, застегнул ремешок под подбородком и на секунду позволил себе роскошь — дотронуться пальцами до ее шеи. Кожа там была теплая, очень нежная. Варя замерла. И я тоже. Но только на секунду. Иначе можно было уже не ехать никуда.

Когда она села сзади, сначала очень напряженная, почти деревянная от осторожности, я едва не заурчал вслух. Москва вокруг шумела, мигала огнями, жила своей пятничной жизнью, а у меня за спиной была она.

— Держитесь за меня, — крикнул я через плечо.

— Я и так держусь!

— Вы вцепились в сидение, а надо в меня.

— Ты невозможный!

— Варя!

Она пробормотала что-то явно нецензурное, а потом все-таки обхватила меня руками.

Потом, когда мы тронулись, она вжалась в меня всем телом — не от нежности, конечно, а от страха и скорости, но меня это устраивало полностью. Через куртку чувствовалось ее тепло, настоящая женская близость, от которой меня изнутри разрывало таким счастьем, что хотелось выкрутить газ еще сильнее и смеяться до хрипоты.

Мы вылетели на проспект, и город распахнулся перед нами. Фонари тянулись золотыми полосами, витрины вспыхивали сбоку, машины расступались и сливались в поток. Воздух бил в шлем, ветер тащил за собой обрывки звуков, а за спиной у меня сидела женщина, которая еще полчаса назад собиралась провести идеально скучный вечер с правильным мужиком.

Теперь она была со мной.

На одном из поворотов Варя вцепилась сильнее, и я услышал ее приглушенное, сердитое:

— Если ты меня угробишь, я тебя убью!

Я расхохотался. Громко, свободно, так, что смех тут же унесло ветром.

— Это звучит очень вдохновляюще!

— Я серьезно!

— А я и не шучу!

Она, кажется, хотела сказать что-то еще, но мы уже вылетели на широкую ночную улицу, и Москва под нами пошла сплошным огнем. Ее ладонь скользнула выше, к моей груди, будто ей так было надежнее, и я на секунду прикрыл глаза от этого почти невыносимого ощущения.

Она была за моей спиной. Держалась за меня. Дышала мне в шею.

И все внутри меня урчало, ликовало и уже почти не спрашивало, как я дальше буду объяснять ей то, что для меня давно стало яснее ясного.

Я свернул туда, где город становился темнее и красивее, и почувствовал, как Варя еще сильнее прижалась ко мне, когда мотоцикл лег на повороте.

Глава 5

Варвара

Если бы кто-нибудь еще месяц назад сказал мне, что в пятницу вечером я буду мчаться по ночной Москве на мотоцикле, вцепившись в наглого двадцатидвухлетнего стажера, которого сама же собиралась уволить мысленно раз двадцать пять за неделю, я бы вежливо предложила этому человеку обратиться к хорошему специалисту.

А еще лучше к нескольким!

Потому что у взрослых женщин с карьерой, ипотекой, дорогим кремом для лица и четким пониманием, как не надо портить себе жизнь, таких вечеров не бывает.

А вот у меня, как выяснилось, бывают.

Цветные огни города пролетали мимо нас. Я сначала честно пыталась держаться аккуратно, и совсем не прижиматься к мощной спине. Но потом Марк как-то особенно красиво вошел в поворот, и все мое достоинство, воспитание и опыт взрослой женщины хором завопили: «Жить очень хочется!»

Так что дальше я уже держалась за него крепко, обеими руками и изо всех сил.

Сначала за бока, потом ладони сами сползли выше — на живот, на грудь, и я тут же разозлилась на себя за то, что успела заметить, каким горячим он был даже через куртку. От него пахло холодным воздухом, чем-то древесным, дорогим и еще — мужчиной. Не мальчиком, не самодовольным красавчиком из рекламы дорогих часов, а именно мужчиной. Живым, сильным, опасно самоуверенным мужчиной.

И это было очень, очень не к месту.

Я прижалась к нему сильнее на очередном повороте и услышала его смех. Как у хищника, который поймал свою добычу итеперь наслаждается этим перед тем, как ее съесть.

— Не смей радоваться! — крикнула я ему в спину, прекрасно понимая, что звучит это жалко, потому что руки мои в этот момент были обернуты вокруг него с такой искренностью, будто мы не раз уже были в этой позе.

Он поднял одну руку с руля на секунду, коснулся