Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 - Наталья Викторовна Бутырская

Пока выговаривала всё это, сама чуть не запуталась в словах.

— Погоди, — сказал девятый принц обычным голосом, от чего я даже осмелилась поднять голову. — Ты хочешь войти во дворец как торговка? Не в качестве наложницы или супруги?

— Эта недостойная не осмелилась бы помыслить о таком! — искренно испугалась я. — Эта недостойная хочет подарить глазированные украшения и шкатулки и надеется, что они придутся по вкусу в императорском дворце, без сомнения, полном чудес со всего света.

Принц замер, а потом вдруг рассмеялся.

— Госпоже Ли не нужно говорить столь церемонно с этим принцем, — махнул он рукой. — Всё же мы давние знакомые. Я неправильно понял намерения госпожи Ли. Пустые слухи сбили меня с толку. Значит, ты хочешь сделать свой Павильон поставщиком императорского дворца? А твой статус и принадлежность к женскому полу позволяют тебе входить на женскую половину. Хорошая задумка. И как ты себе это представляешь?

В комнате даже дышать стало легче, и ледяной воздух вмиг согрелся.

В дверь постучали, после разрешения вошла служанка и внесла первые глазированные изделия, которые я хотела показать принцу.

— После того, как девятый принц вошел в Павильон, он может прийти во дворец наследного принца и сказать примерно то же самое: что хочет отвлечь наложниц и супругу, показав им занимательные вещицы, на которые случайно наткнулся в Линьцзине. Девятый принц подарит некоторым дамам мои безделушки, и если им понравится, они пригласят меня напрямую. Конечно, нужно упомянуть при них, что хозяйка Павильона — молодая незамужняя девица, дочь правого министра. Это не очернит их репутацию и позволит без урона чести позвать меня во дворец. Таким образом, даже если я совершу какую-то ошибку, это никак не коснется девятого принца.

Он взял шпильку цвета морских волн, повертел перед собой.

— Мда, это может сработать. Твои украшения позволяют создавать сложные и изысканные образы. Хорошо, я помогу тебе.

Так быстро? Я даже не показала ему самые лучшие поделки, гордость господина Яо Пэна.

Служанка приносила одни изделия за другими, раскладывая их на столе, а мы с девятым принцем обсуждали, что стоит принести ему, а что лучше отложить до моего визита. Простенькие безделушки можно подарить служанкам, те любят хвастаться и быстро разнесут вести по всему дворцу.

— Жаль, что время сейчас не совсем подходящее. Болезнь наследного принца не проходит, — сказал девятый принц, устав от разглядывания глазурных переливов.

— Я почти ничего не знаю об этом, — вздохнула я. — Отец не рассказывает дома о делах дворца. Но мне казалось, что говорили лишь о легкой хвори.

— В начале так и было, но хворь усилилась. Брат мало ест, сильно исхудал, его постоянно мутит, выпадают волосы. Лекари дают ему женьшеневые супы для печени, ученый даос заставил переехать в другой двор и переставил кровати со столами, создавая благоприятное окружение. Но брат медленно угасает. Может, юная госпожа Ли разбирается не только в глазури, но во врачебном искусстве?

Я поспешно замахала руками:

— Вовсе нет. Печально слышать о нездоровье наследного принца, жаль, что я ничем не могу помочь.

Окончив беседу, я попросила сложить отобранные вещицы в красивые коробочки и передала их девятому принцу. Мы уговорились общаться через Павильон, чтобы не давать повода слухам.

Провожать принца я не стала, все также опасаясь навлечь на себя беду. Служанка прибралась и позвала следующего гостя — Шена. Впрочем, беседа с ним была намного короче, я всего лишь хотела убедиться, что это достойный человек, который будет исправно выполнять мои поручения, следить за строительством столовой и охранять ее от грабителей. Хо Дасюн, как всегда, не подвел. Шен мне понравился, и мы подписали контракт служения на два года.

Разобравшись с делами, я пошла в соседний кабинет, где мой непутевый племянник беседовал с «мастером Яо Пэном», слегка приоткрыла дверь и прислушалась.

— Талант мастера впустую растрачивается в этой ничтожной лавке! — заливался соловьем Ли Жуй. — Иначе бы мастер не развлекал гостей, а занимался своим делом и создавал новую глазурь. Разве женщина может оценить по достоинству подлинное искусство?

Старик, что притворялся Яо Пэном, отвечал медленно и рассудительно:

— Господин Ли слишком добр ко мне, ничтожному. Моя глазурь — всего лишь напыление на костях и дереве, и я благодарен юной госпоже Ли за кров и еду.

— Кров и еда? — перебил Ли Жуй. — Сколько она тебе платит? Десять лянов? Двадцать? Сколько бы там ни было, я предлагаю в пять раз больше. Кроме того, мастер перестанет зависеть от капризов незамужней девчонки! Только я, наследник семьи Ли, могу обеспечить тебе достойную беззаботную жизнь. Хочешь, найду тебе жену, молодую, крепкую, здоровую. Может, еще обзаведешься сыном на старости лет! Будет кому передать семейное дело.

— Господин Ли молод и горяч, — вздохнул мастер, — у нас, стариков, нет столь высоких стремлений. Нам бы миску каши да спокойную жизнь, больше ничего и не надо. Юная госпожа Ли кормит, не гонит на улицу, не требует многого. Чего еще желать такой развалине, как я?

— Да что ты знаешь, старик? — вскричал племянник. — Через год-два я буду управлять всеми делами семьи Ли, и этот Павильон тоже станет моим. Если не покоришься, я выкину тебя вон, будешь просить милостыню!

Тут уж я не выдержала, распахнула дверь и воскликнула:

— Ли Жуй! Как ты смеешь проклинать моего отца? Ты желаешь ему смерти? Хорошего же наследника вырастил первый брат!

Он вскочил, побледнел от страха и быстро проговорил:

— Тетушка, ты всё не так поняла. Как я посмел бы проклинать дедушку?

— А разве не ты только что сказал, что отец умрет через год-два? Разве отец болен? Или ты знаешь что-то, чего не знаю я?

— Я оговорился, это моя ошибка, — склонил он голову. — Я не думал проклинать дедушку и желаю ему долгих лет жизни.

Я окинула его презрительным взглядом:

— Я возвращаюсь домой. Зашла, чтобы сказать тебе об этом. Дальше поступай, как знаешь, но больше к мастеру Яо Пэну ты не подойдешь. Угрожать такому мастеру… Я скажу отцу, что племянник хочет разорить мой Павильон.

После я развернулась и поспешила вниз по лестнице, едва сдерживая смех. Отдышалась я лишь в повозке, успокоилась, а потом подумала, что слишком размякла за эти два года. Обрадовалась, что избавилась от брака с Сюэ Сюэ, и утратила всякий страх.

Больше я не стану