Моя любимая Дылда - Ника Громова

крутанулась и бросила взгляд на плавающие в реке льдины. Когда не было прямого зрительного контакта, слова находились сами собой. И просились быть высказанными.

— Только если ты готов к философии.

— Всегда готов, — несмотря на шуточность реплики, голос Гордея прозвучал серьезно.

— Потому что я, как эти льдины — никогда не плыву против течения. Родители сказали, нужна хорошая надежная специальность. И я закончила экономический. Сказали, поживешь у сестры, дешевле и квартира большая — я и живу. Кажется, я ничего важного в своей жизни не выбираю сама, только вот разные напитки да еду. Глупость всякую.

Я коснулась ледяного чугунного парапета и пальцы обожгло холодом. Это помогало отвлечься от мыслей и чувств и сосредоточиться на физических ощущениях. Головы я не поворачивала, поэтому реакции Гордея на свои слова не видела. Зря, конечно, я развела всю эту философию.

Я натянула на лицо легкую защитную улыбку. И все же обернулась.

В теплом карем взгляде Гордея, направленном на меня, сквозила серьезность и одновременно мягкость.

— Хочешь, выберем тебе квартиру для аренды прямо сейчас?

— Шутишь?

— Нет.

Я тихо рассмеялась. У него всегда все просто — идти прямо и никуда не сворачивать.

— Это легко решаемо. И ни к чему тебя не обязывает. Ты ведь можешь и не снимать квартиру, если не захочешь. Просто посмотреть.

Я мотнула головой.

— Только если ты в свою очередь расскажешь что-то о себе. Желательно что-нибудь компрометирующее. А то мне теперь неловко после моего рассказа.

Гордей машинально потер щетину на подбородке.

— Я живу отдельно с восемнадцати лет. Как только смог официально заключить договор на съем.

— Пока ничего компрометирующего, — поддела я.

Хотя была удивлена, что он вообще стал что-то рассказывать, а не отшутился.

— Я к тому, что в этом нет ничего сложного, стоит только попробовать и ты втянешься.

— Ты опять обо мне?

— А что мне рассказать о себе?

— Один человек посоветовал мне просто начать, — лукаво ввернула его же слова.

Гордей привычным жестом взъерошил волосы и глубоко вздохнул. Он молчал, как если бы собирался с мыслями. И когда мне начало казаться, что он больше уже ничего не скажет, я вдруг услышала его низкий голос:

— Ты говоришь, что ничего не выбираешь. А я… как будто выбираю все сразу. Мечусь без толку. Я то занимаюсь теннисом, то плаванием, то путешествую, то строю маркетинговые стратегии. Раньше играл в группе, увлекался байками. Одно сменяло другое. Я как будто затыкаю этим всем невидимые дыры. Все ищу. И, знаешь, мне еще ни разу не захотелось бросить где-нибудь якорь. Сказать, что это — мое. Навсегда. Я иногда начинаю сомневаться, что чего-то хочу на самом деле.

Его слова глубоко проникали в меня. Я стояла и смотрела на него, словно загипнотизированная, забывая дышать.

“Мне ещё ни разу не захотелось бросить где-нибудь якорь” — это, наверное, справедливо и в отношении девушек… И тебя это тоже касается, не будь глупой — сигналило предостережение в голове.

Я молчала, не в силах выдавить из себя ни слова. Нужно было, хотя бы из вежливости что-то ответить на его откровенность. Но не могла.

Гордей усмехнулся, хоть и как-то невесело.

— Ты в моих глазах, наоборот, символ стабильности. Во всем твёрдый бухгалтерский расчет, даже знаешь точно в сантиметрах, каким должен быть рост твоего мужчины.

Я моргнула. Гор сейчас был так непохож на обычную версию себя. Я привыкла видеть его слегка нахальным, идущим вперед к цели, с вечной, словно приклееной к лицу, улыбкой и неизменными шуточками. А сейчас он стоял передо мной такой, какой есть. Без масок. Серьёзный. Неидеальный. В поисках себя и места, где захочется бросить якорь.

Что-то внутри меня рвалось к нему навстречу и боялось обжечься одновременно. В груди болезненно-сладко заныло.

Ветер порывом подхватил мои волосы. Светлые пряди упали на лицо, приклеиваясь к помаде. Взгляд Гордея следом опустился ниже к моим губам.

Сердце гулко застучало, все чаще отбивая ритм. Я застыла в ожидании, что он потянется убрать за ухо мои непослушные пряди.

Гор мягко коснулся моей щеки прохладной ладонью. Его большой палец очертил нижний контур моих губ, убирая волосы от помады. Я на секунду прикрыла глаза, медленно плавясь от того, как он влияет на меня. Его рука легла мне на шею, запуская по коже приятные мурашки. Я с удивлением отметила, что сейчас, когда наши лица были напротив, он казался одного роста со мной. Я заметила россыпь мелких светлых веснушек на его лице. Его тепло-карие глаза казались потемневшими и смотрели в мои, переворачивая все глубоко внутри вверх дном.

В висках стучало “он сейчас поцелует меня”. И я не могла определить, как к этому относиться. Черт. Да, конечно, я этого хотела. Глупо было бы отрицать. Даже если это была пропасть, я готова была в данный момент в неё шагнуть. Я облизнула губы, ветер тут же обдул их холодом.

Мой мобильный в кармане издал звонкую трель.

Глава 11

Ната.

Черт.

Мобильный громко верещал в руке. Я хотела сбросить звонок, чтобы не разрушать момент. Но увидела имя контакта. Ната не будет звонить просто так.

— Ответь.

Опередил меня Гордей, отступив на шаг.

— Я сейчас, — бросив на него извиняющийся взгляд, я приняла входящий.

— Светунь, ты не общалась с Мариной? Два часа не могу с ней связаться.

Чем мне нравилась Ната, она сразу выдавала информацию четко и по делу. Не зря мы в шутку называли её генеральшей или командиршей.

— Э… нет. Может, она с Антоном?

— Не похоже. Если она объявится, хотя бы будет в сети — дай мне знать.

— Хорошо. Думаешь, что-то серьезное?

— Надеюсь, что нет.

— Сообщи мне тоже, как свяжешься с ней.

— Ага. Ладно, давай.

Голос Наты показался мне встревоженным. Я убрала телефон в карман пальто.

Гордей посмотрел на меня вопросительно. Хотя из чувства такта не стал спрашивать.

— Марина пропала. Может, сел телефон. Думаю, ничего серьезного.

Я чуть заметно улыбнулась.

— Нам уже пора.

Гордей держал руки в карманах бомбера. Жаль, что его ладони больше не касались меня.

Как бы мне ни хотелось вернуться к тому, на чем мы остановились, момент прошёл. Невидимый кокон, в котором мы недавно оказались, уже не существовал.

— Да. А что сегодня намечается в этом баре? Я даже не спросила утром, почему все туда собираются.

Мы зашагали в направлении “Большой птицы”.

— Выступает моя группа. И опережая твой вопрос, я в ней уже не играю. Мы с друзьями просто приходим поддержать.

Возле входа в бар