Темнота в окне напротив - Вивиана Торн

этом опустив руку мне за голову. Теперь я стою к нему спиной, опираясь локтями в стену, пока мои запястья утянуты цепью за затылок.

— Хантер! — вскрикиваю я.

— Это только ласка, мой нежный цветочек. Только потому, что ты решила, что сможешь уехать отсюда без меня. — Он тянет мои связанные запястья ниже, заставляя выгибаться. — Имей в виду, что я готов заковать тебя в цепи, если понадобится.

Я тяжело дышу.

— Зачем тебе всё это? Ты… жесток. Я не сделала тебе ничего плохого!

— Расслабься, — шепчет он, обдавая жаром мою шею. — Обещаю, тебе понравится.

Он проводит языком под моим ухом, заставляя дрожать всем телом. Он ласкает меня своими руками, поднимая худи вместе с футболкой и лифчиком.

Моё тело становится беззащитным, но в то же время мне это нравится.

Проклятье…

Мне нравится, как он сминает мою талию, а потом грудь — он будто знает, где мне понравится больше всего.

Он накидывает цепь поверх груди и моих напряжённых сосков и стягивает её, усиливая возбуждение.

— Тебе больно, Эстер? — шепчет мне в ухо.

— Нет, — признаюсь я.

Я просто сошла с ума.

— Тогда я могу продолжить.

Не дожидаясь ответа — да это и не было вопросом — Хантер опускает мои спортивные штаны и добирается до самого сокровенного.

Он довольно стонет, почувствовав мою влагу, скопившуюся между ног.

— Я же говорил, что тебе понравится.

Он тянет мои запястья ниже за затылок, и я выгибаю ему навстречу свою задницу.

Хантер очень ловко входит в меня одним рывком.

Я всхлипываю от собственного бесстыдства, потому что к тому времени моё тело уже изнывает и просит почувствовать его внутри. Приятная боль от проникновения теперь ощущается как облегчение.

Хантер начинает двигаться — сначала медленно, потом набирает ритм.

Я не могу сдерживать стоны, даже если знаю, что кто-то может их услышать.

Боже… с кем ещё он творил такое здесь, в этом грузовике?

Лучше не думать.

Соски горят от лёгкого трения с цепью, и я вновь рассыпаюсь в руках Хантера на атомы.

— Хорошая девочка. В тебе так узко и тепло, что я хочу находиться здесь целую вечность. Ты же позволишь? — я содрогаюсь от невероятных ощущений.

Неужели он спрашивает у меня разрешения?

— Господи, да… — стону с закатывающимися глазами.

Я знала, что секс с мужчиной приносит удовольствие, но не думала, что такое.

Самое странное — это то, что боль становится сладкой. Хантер впивается пальцами в мой живот, вдавливая в себя. Дерзко кусает в шею и натягивает цепь.

Я чувствую, как он наполняет меня изнутри.

Чёрт…

Если бы бабушка знала, как мне это нравится — она бы лишила меня наследства.

16

Эстер

Хантер овладевает мной опять. Кажется, что это сладкое, извращённое мучение не заканчивается.

Я готова довериться ему полностью, что бы он ни делал.

Как глупо.

Знаю — как только моё сознание прояснится — буду думать по-другому. Я буду в ужасе от реакции своего тела.

Но сейчас…

Хантер господствует над ним, и экстаз становится благословением…

Закончив, Келлер плавно ослабляет цепь, позволяя мне наконец-то вернуть руки в нормальное положение и упереться ладонями в стену.

Тело подрагивает. Под кожей будто собралось невероятное количество метающихся сверхскоростных искр.

Поцелуи Хантера становятся нежными, что позволяет задержаться на волнах удовольствия.

Это было сумасшедше и так дико…

— Тебе не стоит от меня убегать, Эстер, — шепчет он, поглаживая меня, словно питомца, по голове. — Просто прими меня.

Его дыхание опаляет чувствительную и искусанную им шею. Он вновь наставил на мне метки…

— Чтобы ты полностью разрушил мою душу? — спрашиваю дрожащим голосом.

Украл?

Утянул прямиком в ад?

Потому что Келлер не кто иной, как дьявол.

Он заставляет желать его настолько, чтобы ползать перед ним, умоляя о ласках. Я больна.

Он растопчет меня, как только наиграется. Как бы мне ни хотелось найти подтверждение того, что я стану той самой, способной исправить жестокого монстра, его нет. Хантер бессердечный, и я не первая его добыча.

Он переворачивает меня к себе лицом, неторопливо проводит пальцами по щеке, поправляет взбившиеся волосы.

Я жду его слов, надеясь, что не всё так плохо. И что я, пусть и совершила ошибку, впустив темноту в свой дом, могу всё исправить и вернуть себе равновесие. Продолжить жить как раньше, танцуя для себя.

— Разрушить твою душу? — повторяет Хантер так, будто ему нравится эта идея. — Не переживай, я сделаю это так, что тебе понравится. Ты захочешь быть разрушенной для меня.

Глаза начинает щипать от подступающих слёз.

Хантер крадёт мой вздох грубым поцелуем. Он пьёт меня и не отрицает, что собирается уничтожить.

Должно быть, это его хобби вне мотокросса — разрушать души…

Мне настолько больно, что щёки горят, будто меня по ним отхлестали.

Хочется немедленно сбежать от него подальше. Оказаться вне доступа, чтобы Хантер перестал влиять на меня. Забыть о его существовании и о том, до какого безумия мне нравится тонуть в его жёстких извращенных ласках…

Я привожу себя в порядок, пока Хантер одевается в нормальную одежду.

Решено.

Я просто скроюсь. Уеду к тёте в Цюрих. А там запишусь на какой-нибудь мастер по обмену в Лондоне.

Плевать на всё.

Мне нужно спасать мою душу.

Я терпеливо жду, что Хантер закончит переодеваться и собирать сумку.

Мы выходим с ним на улицу, и он останавливается в палатке, чтобы переговорить о чём-то с механиком и попрощаться с ним.

Я тоже заглядываю в палатку, мило улыбаюсь мужчине и машу рукой, внутренне сгорая от стыда, ведь он наверняка понял, чем мы занимались с Хантером в грузовике…

Поняв, что Келлер потерял бдительность и повернулся ко мне спиной, увлёкшись разговорами о моторах, я бесшумно пячусь и пытаюсь скрыться.

Будь что будет.

Но я буду бороться за себя, пока Хантер не сломал меня окончательно.

Я прохожу всего лишь пару-тройку метров, после чего на моём животе смыкаются сильные руки.

— Не понял, — угрожающе рычит мне в шею Келлер. — Это ты опять пробуешь сбежать от меня?

Лёгкие отказываются принимать воздух. Быстро же он меня поймал. Прикусываю внутреннюю сторону щеки в напоминание о своей цели. Низ живота начинает сладко ныть, и я всё ещё чувствую внутри его семя.

Нет. Нет. Нет.

Я не поддамся.

Я не животное, идущее на поводу у своих инстинктов.

— Если ты не знал, — я стараюсь звучать как можно чётче, — рабство давно отменили. И я могу уйти, когда мне хочется.

Келлер разворачивает меня к себе.

В его глазах проскальзывает дикий