Однажды золотой кровью написанное - К. М. Моронова

— Увидимся утром, генерал.

Дождавшись, когда она скроется за поворотом, я опускаю плечи. Груз лжи с каждым днем становится все более тяжелой ношей.

Алира ждем меня, сидя на краю кровати. Ее прекрасные серебряные волосы перекинуты на одно плечо, шея открыта, чтобы я мог испить золотой крови. Меня охватывает агония жажды, в груди вспыхивает огонь, мысли исчезают.

Мне бы хотелось, чтобы все всегда было вот так просто. Чтобы мы жили вместе в моем дворце, наслаждались теплыми моментами вместе и прогуливались по садам.

Я смотрю на стеклянные балконные двери. Жуткие цветы в саду манят меня своей красотой и ужасной сутью. Поморщившись от того, какие отвратительные вещи я творил, я заставляю себя отвести взгляд. Ничто из этого не тревожило меня, пока я не привез сюда жену. Наверное, мне и в голову не приходило, что цветы ее так заинтересуют. Чем дольше я скрываю от Алиры правду, тем тяжелее становится чувство вины.

Она ни за что не должна обо всем узнать.

Я прослежу за тем, чтобы после войны здесь не осталось ни одного пиона. Завеса нам больше не понадобится. Мы посадим новые цветы, они вырастут без гнили в корнях и будут приносить нам радость. Следы моих злодеяний исчезнут, и Алира никогда о них не узнает.

Никогда.

Глава 5

Алира

Горячие губы Калела прижимаются к моей шее. Золотая кровь струится по моей шее на рубашку, окрашивая бежевые кружева в сияющий металлический оттенок. Муж прижал меня к кровати. Мы с силой сжимаем руки, нежно переплетая пальцы. Он поглощает меня длинными, ленивыми глотками, и от этого все мои мысли расплываются.

Стоит его клыкам пронзить мои вены, как из них сочится сильнейший афродизиак. Это одновременно похоже на резкий укус змеи и ласковый поцелуй любовника и так чувственно, что мне хочется, чтобы он питался мной каждую ночь. Наши тела прижаты друг к другу, дыхание дрожит, ведь когда мы вот так соединяемся, то можем делать лишь короткие, неглубокие вдохи. Одних его глотков достаточно, чтобы полностью свести меня с ума, совершенно уничтожить.

Вынув зубы, Калел переключается на мое горло, проводит языком по коже, слизывая кровь, что вытекла, пока он жадно питался. Он покрывает поцелуями мою грудь и задирает рубашку, поглаживая бедра.

Подняв голову, он смотрит на меня печальными золотыми глазами.

— Боюсь, я испачкал твою рубашку, маленькое божество. А раз так, думаю, не произойдет ничего плохого, если я от нее избавлюсь, — его взгляд полон похоти и грязных мыслей. Мне не спрятаться от его чар, от полной страсти улыбки. Он все сильнее распаляет во мне желание. Все в животе напрягается от того, как я жажду быть наполненной им, соединиться с ним.

— И что же мне с тобой делать? — шепчу я в его губы, чувствуя привкус собственной крови.

Тихо застонав, Калел целует меня, одной рукой сжимая мои волосы, а другой избавляя меня от нижнего белья.

— Наверное, мне нужно чаще тренироваться, — тихо отвечает он между безумными поцелуями.

Он вводит в меня два пальца, и я резко вдыхаю. Выгибаю спину, и из приоткрытых губ вырывается вскрик. Богами клянусь, я никогда не привыкну к тому, какой он крупный. Весь. Пальцы, тело, клыки, член. Прикрыв глаза, я чувствую, как его длина твердеет и требовательно давит на мое бедро.

— Никогда не устану от твоих криков. Никогда не перестану вырывать их из твоей груди и красть, оставляя для себя, — едва слышно произносит он, делая именно то, что обещал. Двигая внутри меня пальцами, он заставляет меня стонать снова и снова, подталкивая все ближе к оргазму.

Сняв штаны, Калел вынимает пульсирующий член. Он пылает жаром, на головке уже собираются капельки жидкости. Увидев их, я облизываю губы. Калел касается головкой моего входа, уделяя особое внимание клитору, заставляя меня отчаянно извиваться под ним.

— Я скучаю, — мурлычу я ему в шею, вдыхая его дымный запах как можно глубже, чтобы насытиться.

Он надавливает сильнее, пока головка не заставляет меня раскрыться, и член не входит внутрь до предела. Стоит ему начать врезаться в меня бедрами, как все слова, что я хотела сказать, застревают в горле, а тело накрывает волной чистого удовольствия.

Подхватив меня рукой под поясницу, Калел притягивает меня поближе к себе.

— Скоро я буду целиком твоим, обещаю. Я хочу быть лишь рядом с тобой, Алира. Все, что я делаю, все, чем жертвую — только ради нас.

Спрятав лицо в изгиб его шеи и закрыв глаза, я впитываю его слова. Мы оба тихо постанываем. Я хочу ему верить. Как же иначе? Но крохотная искорка сомнений у меня в голове никак не погаснет. И даже хуже — я сама никак не могу ее погасить. Я все время скатываюсь в недоверие и начинаю искать нестыковки во всем вокруг. Ведь если что-то слишком уж хорошо, чтобы быть правдой, то значит, оно ей не является.

Калел двигает бедрами, и его узел врезается в мой вход. Спина Калела покрыта потом, от его стонов я сильнее сжимаю его мышцами внутри.

Со дня нашей свадьбы он ни разу меня не вязал. Я понимаю, что он с уважением относится к моему нежеланию заводить детей прямо сейчас, но иногда мне хочется снова почувствовать эту наполненность, когда он набухает внутри меня так сильно, что мы не можем рассоединиться.

Из груди Калела вырывается глухой стон.

— Блядь, как я хочу тебя повязать, — он звучит так, будто охвачен прямо-таки физической болью. Перестав двигать бедрами, он слегка отстраняется, чтобы на меня посмотреть, и я вижу агонию в его взгляде.

Я прикусываю губу. Мы до сих пор точно не знаем, могут ли у нас быть дети, раз я — полубог, а он — демон. Но даже если так, вероятность невелика.

Калел продолжает смотреть на меня, пропитанные потом пряди темных волос падают на ему на лоб. Он хмурится, охваченный желанием, и приоткрывает рот ровно настолько, чтобы были видны клыки. Мой взгляд скользит вниз, к метке на его груди, точно такой же, как у меня. Символу нашей священной клятвы. Долю секунды я даже не могу понять, зачем она была нужна. Потом вспоминаю, что мы поклялись в верности и связали наши жизни вместе на тот случай, если я попытаюсь его убить.

Хотя эта связь соединяет его