Машина - Лиззи Биквин

— Но это убило бы и тебя, верно?

— Да.

Интересно, что именно удерживало Эона от этого шага? Что удерживает одинокий ИИ от самоубийства? Я решаю не спрашивать об этом. Вместо этого я просто говорю:

— Будем надеяться, что до этого не дойдет.

— Да, — соглашается Эон. — Будем надеяться.

На мгновение в камере воцаряется тишина, если не считать звука моего дыхания и низкого, едва слышного гула компьютерных систем. Эон снова заговаривает.

— Наш разговор расстроил тебя, Зои. Тебе грустно. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

— О чем ты хочешь поговорить? — спрашиваю я.

Я беспокойно ерзаю в его объятиях. Как бы я ни пыталась устроиться, мне никак не удается отодвинуться от этой проклятой… штуковины, прижимающейся ко мне. На самом деле, чем больше я двигаюсь, тем сильнее, кажется, оказываюсь зажатой.

— Я рассказал тебе свою историю, — говорит Эон. — Теперь ты расскажешь мне о себе.

— Здорово. Моя любимая тема.

Я жду, что Эон усмехнется моей маленькой шутке. Черт, я бы согласилась даже на легкую ухмылку. Ничего. А затем я вспоминаю, с кем имею дело. Полагаю, ИИ не особо славятся своим чувством юмора.

— Я жду, — говорит Эон.

— Потерпи. Я пытаюсь сообразить, с чего начать.

— Начни с самого начала, Зои. Когда и где ты родилась?

Ого, ладно. Он и правда хочет услышать историю всей моей жизни.

Хотя начать с самого начала — хорошая идея. Чем дольше я говорю, тем дольше смогу откладывать те грязные планы, что задумал Эон. Одно можно сказать наверняка: его стояк тверд как камень и в ближайшее время никуда не денется. Но, может быть, история моей жизни окажется достаточно скучной, чтобы усыпить Эона и его не-такого-уж-маленького дружка.

Так что я выкладываю ему всё как есть.

Я рассказываю ему о своем детстве на Земле. О моем папе, и как он заболел и умер, когда я была еще совсем маленькой девочкой.

Эон слушает меня. Я имею в виду, он по-настоящему слушает.

Его лицо предельно сосредоточено. Он словно цепляется за каждое мое слово, впитывая его как губка и сохраняя всё в своей бесконечной памяти. Я не осознавала этого до сих пор, но на самом деле никто никогда раньше не слушал меня так.

И знаете что? Это довольно приятно.

Беру свои слова назад. Это просто охуенно приятно.

И я вываливаю на него всё, и не успеваю оглянуться, как слова хлынули из меня потоком. Мысли несутся быстрее, чем успевают шевелиться губы. Я рассказываю Эону всё. Я рассказываю ему о своей матери и ее бесконечной череде дерьмовых мужиков. Я рассказываю ему о том, как всё время пряталась в своей комнате за учебой, и именно поэтому я теперь так хорошо разбираюсь в компьютерах. Я рассказываю ему о том, как мать бросила меня и оставила на милость Норриса. Как этот уродливый ублюдок — упокой господь его душу — практически держал меня взаперти, словно рабыню.

И пока я говорю, мне в голову приходит забавная мысль. Может быть, мы с Эоном не так уж и отличаемся. Мы оба по-своему были пленниками: он — изолирован в своей камере на борту «Фон Нейман», а я — заперта в грязном подвале.

Эон никогда не хотел компаньона, потому что ему это просто не приходило в голову. Я никогда его не хотела, потому что хахали моей мамы окончательно испортили мое отношение к мужчинам и отношениям.

В каком-то смысле, мы с Эоном оба бракованный товар, полагаю.

Когда я, наконец, заканчиваю говорить, я чувствую себя так, будто только что пробежала долбаный марафон. Я истощена, но в хорошем смысле, словно наконец-то извергла из себя нечто, что долгое время тянуло меня на дно. И в то же время я чувствую себя заряженной энергией, обновленной, живой.

Всё, что мне было нужно, — это чтобы кто-нибудь меня выслушал.

— Спасибо, что поделилась со мной своей историей, Зои, — говорит Эон. — Тебе через многое пришлось пройти.

Его огромная ладонь, пульсирующая скрытой силой, нежно гладит меня по щеке. И, к своему удивлению, я ловлю себя на том, что слегка прижимаюсь к его ладони. Его большой палец ласкает уголок моего рта, ложбинку между нижней губой и подбородком.

— Теперь, когда мы узнали друг друга, — говорит Эон, — мы можем продолжить.

— Продолжить?

Эон кивает.

— Да. Теперь мы можем поцеловаться и приступить к размножению.

— Что?

Я практически взвизгиваю это слово, и оно эхом отскакивает и разносится по металлической камере. Я упираюсь руками в теплые, рельефные мышцы широкой груди Эона и пытаюсь оттолкнуться от него, но эти его до дурости сильные руки не дают мне сбежать. Все мои ерзания и сопротивление приводят лишь к тому, что я трусь своими чувствительными интимными местами о его всё еще твердый ствол.

Эта чертова штука вообще бывает вялой?

— В чем дело? — голос Эона рокочет сквозь меня. Он отдается дрожью в самом моем нутре. — Есть какой-то дополнительный шаг в этом процессе?

— Да! — кричу я. — Эон, там куча шагов. То есть, ну очень много шагов. В смысле, мы поговорили, но всё еще едва знаем друг друга.

Он снова покачивает бедрами, скользя своей твердой дубиной по моей ложбинке.

— Думаю, я знаю тебя очень хорошо, Зои.

— Недостаточно хорошо, — хнычу я.

Хотя я и не думала, что ИИ способен терять терпение, сейчас кажется, что именно это и происходит с Эоном. Он притягивает меня ближе, и я должна признать, что его красивые, идеально очерченные губы выглядят соблазнительно.

Но это так неправильно. Я могу придумать около миллиона причин, почему мы не можем этого сделать.

Во-первых, он даже не человек. Во-вторых, я, по сути, его пленница. А в-третьих, я знаю его всего ничего.

Ладно, может, и не миллион причин, но эти три — довольно весомый аргумент.

И еще есть вопрос о том, чего Эон хочет на самом деле. Судя по всему, что он сказал, случайный секс его не интересует. Похоже, он твердо намерен меня обрюхатить.

— Что еще делают партнеры перед спариванием? — нетерпеливо спрашивает он.

Я просто выпаливаю первое, что приходит в голову.

— Обычно парень дарит девушке какие-нибудь подарки.

Это производит должный эффект, по крайней мере, на мгновение. Эон замолкает, и я буквально слышу, как его схемы обрабатывают эту новую информацию.

— Да, в этом есть смысл. Я должен дарить тебе подарки в обмен на секс.

— Нет!

Я шлепаю его по груди, и звук разносится по камере так, будто